Они направились к дому и через несколько метров увидели справа от дорожки дохлую курицу. Чуть дальше над углублением, вырытым в земле, вился густой рой мух. Элена и Сарате остановились в нерешительности: пойти в дом или сначала заглянуть в колодец. Сарате выбрал второе. Неподалеку валялась металлическая крышка. Увидев ее, Элена предположила, что перед ними не колодец, а сточная яма. Возможно, жильцы бросили дом, не убрав отходы, что и привлекало насекомых.
Они приблизились к кирпичному бортику и сразу увидели кишащих внизу червей. Сарате достал фонарик и посветил вглубь узкой, не больше полутора метров в диаметре, ямы. Луч фонарика выхватил из темноты облако мух, а ниже – бесформенную груду тел: ноги, руки, женские головы. Над этой чудовищной братской могилой поднимался смрад разложения. Сарате отшатнулся, будто вдохнул саму смерть.
– Матери, – прошептала Элена, не в силах оторвать взгляд от колодца. – Вот мы их и нашли.
– Их убили.
На расстеленном на земле полиэтилене лежали в ряд пять женщин. Приоткрытые веки обнажали пустые глазницы, искаженные лица напоминали гротескные театральные маски. Волосы прилипли к остаткам кожи, покрытой чем-то похожим на жир – темно-желтый, почти оранжевый. Пахло аммиаком.
Неподалеку разбила штаб бригада криминалистов. Буэндиа пока не приехал из Ла-Коруньи, но Ордуньо и Мануэла уже были на месте. Мануэла сидела на корточках рядом с трупами; исходящий от них ужасный запах, судя по всему, ничуть ее не беспокоил. Она поправила очки и склонила голову, глядя на женщину, лежавшую ближе всего, – темноволосую, с плоским носом и ртом, искривленным жуткой гримасой. Под восковой кожей застыли черные гематомы. На лбу зияла дыра, так что причина смерти не вызывала сомнений.
Мануэла поднялась и прошла вдоль ряда трупов. Второй был сильно тронут тлением; желтую кожу покрывали черно-красные кровоподтеки. Они напоминали молнии, бьющие изнутри истерзанного тела. В приоткрытом рте и в том, что осталось от носа, копошились личинки; волосы невероятного синего цвета прилипли ко лбу. Ей тоже выстрелили в лицо, и пуля прошла рядом с правым глазом. У женщины был вспорот живот, внутри просматривались сплющенные органы. Разрез был неаккуратным, неровным.
– Наверняка так поступили со всеми: вспороли живот и вытащили плод.
Элена отошла от погибших. До нее доносились щелчки вспышек – криминалисты проводили осмотр дома. Этих женщин убили, потом надругались над их телами, вырезав из них детей, а трупы свалили в колодец. Сарате и Ордуньо ходили туда-сюда, но, казалось, никого не замечали, словно лунатики, застрявшие в собственных кошмарах.
Элене позвонила Марьяхо; она должна была собрать максимум информации о ферме.
– Мне понадобится время, много времени… И я в любом случае не обещаю, что смогу найти владельца. Недвижимость зарегистрирована на компанию под названием Blue Investments, которой, в свою очередь, владеют четыре других, и у каждой юридический адрес в каком-то налоговом раю – Фиджи, Панама, Тринидад-и-Тобаго… Лабиринт из ширм, ни одного настоящего имени.
– Это организованная преступная сеть, – сказал Сарате, когда Элена пересказала ему разговор с Марьяхо. – Этот жалкий Лусио такого устроить не мог. Это дело рук не одиночки-психопата, а международной преступной организации.
– И все же без психопата тут не обошлось, – отозвалась Элена.
– Я предпочел бы, чтобы вина за это лежала на каком-нибудь психе. Но, боюсь, за этим стоит бизнес. Убийцы хладнокровно списали пять женщин со счетов, как больных животных.
– Ты правда думаешь, что дело в деньгах?
Предположения Сарате казались Элене убедительными; в ее вопросе звучала ужасная боль за этих женщин.
Ею вдруг овладела страшная усталость, но не потому, что она не спала уже тридцать часов, а потому, что увиденные ужасы лишили инспектора последних сил. Как вычеркнуть из памяти эти картины? Как забыть желтоватые тела пяти женщин с дырами во лбу и распоротыми животами?
Она вернулась к Мануэле, и та подтвердила: всех женщин убили выстрелами в упор. Троим из них выстрелили в лоб, еще двоим – в затылок.
– Сколько времени прошло с момента убийства?
– Пока не могу сказать. – По взгляду Элены Мануэла поняла, что таким ответом она не удовлетворится, и добавила: – Тут есть кое-что странное. Наблюдается омыление трупов, на некоторых участках кожи виден жировоск, но по идее этот процесс начинается только месяца через три. С другой стороны, они лежали в яме, там высокая влажность и почти нет кислорода, поэтому омыление могло начаться раньше.
– Мне нужен конкретный срок, Мануэла.
– Два месяца? – неуверенно предположила та.
– Почему судьи до сих пор нет? – возмутился Сарате. – Нам нужно как можно скорее сделать анализ ДНК. Мы должны выяснить, являются ли эти женщины матерями тех нерожденных младенцев, и установить их национальность.
От входной двери им махал Ордуньо. Он вместе с криминалистами осматривал дом и спешил что-то сообщить коллегам.
