Виолета, тяжело дыша в своем укрытии, инстинктивно прижала ладони к животу. Ей вдруг отчаянно захотелось спасти этого ребенка, дать ему жизнь. Она молилась: только бы убийца не знал, сколько женщин живет на ферме! Но тот уже обходил дом, внимательно глядя по сторонам: он все знал и искал ее. Мужчина решительно зашагал к курятнику; у Виолеты закружилась голова. Пытаться бежать бесполезно: с таким животом далеко не уйдешь, а потом, вокруг чистое поле. Тогда она решила выйти из укрытия и молить о пощаде.
– Прошу вас, пожалуйста, я ничего не знаю…
Но мужчина не опустил оружие, и она бросилась бежать. Успела сделать всего несколько шагов – и получила выстрел в спину. Тело пронзила острая боль. Последнее, что она видела перед тем, как потерять сознание, был мячик Чимиты. Затем ее окутала странная горячая тишина. Это Ийями Ошоронги накрыла Виолету своими крыльями. Две яркие точки в темноте – глаза ориша. Та что-то ей говорила. «Это месть». Слова еще звучали в голове Виолеты, когда темнота внезапно отступила, будто кто-то поднял жалюзи. Солнечные лучи расплавленным свинцом лились на дом; Виолета заморгала, не понимая, происходит все это на самом деле или она бредит.
Чужак, весь в крови, вонзил нож Серене в живот, сунул руку в рану, пошарил там и вырвал из мертвого тела ребенка. Его плач, возвещавший рождение новой жизни, разнесся по пустошам, окружавшим ферму Лас-Суэртес-Вьехас.
Виолета испытывала нечто большее, чем просто ужас. Она не хотела смотреть, но не могла отвести взгляд, и страшные образы оседали в ее сознании. Мужчина вспорол живот всем женщинам, вырвал из чрева каждой ребенка и швырнул его на землю, к ногам мертвой матери. Плач ребенка Серены стих, теперь до Виолеты доносился душераздирающий крик ребенка Марии, но и тот вскоре смолк.
Виолета знала: она следующая. Она ощупала спину и почувствовала, что из раны течет кровь. Во чреве шевелился ребенок, требуя, чтобы она выполнила приказ Ийями Ошоронги. «Это месть». Чужак опустился рядом с ней на колени. Он отложил нож, чтобы сорвать с Виолеты одежду, а когда снова потянулся за ним, не нашел: Виолета действовала быстрее. Она схватила нож и вонзила его в шею мужчины, пониже кадыка; кровь фонтаном брызнула ей в лицо.
Все вокруг окрасилось в алый цвет, вопли матерей и детский плач слились в голове Виолеты в безумный хор.
<p>Глава 38</p>– Мой муж не виноват, – уверяла Дорита. – Он мне сто раз говорил, что надо позвонить в полицию, а у меня смелости не хватило… Конечно, эти бедные женщины такого не заслужили… Я трусиха, но боялась не столько за себя, сколько за сына, за Чимиту. «Надо восстановить справедливость». Так считает Виолета, и, наверное, она права.
– Кто такая Виолета?
