— Нам-то чего?.. Мы тут то грибы собираем, то просеки чистим… Один с сошкой, семеро там, с ложкой… Давай так. Пока руководство разбирается между собой, я тебе одного опера дам. Помогу по старой дружбе…
Самохин забрал у него космический телефон и ушел в болото, на свою кочку. Секретный телефон
Липового отозвался лишь с третьей попытки — видно, харизматическая личность была слишком занята.
Старые разведчики, включая даже больного смершевского сексота Добша, нравились тем, что никогда не кричали, не впадали в истерику и не делали разноса. Они могли говорить жестко и страстно относительно времени, политики и самих политиков; возмутить, поколебать их спокойствие могли события только глобальные, и они никогда не позволяли себе выплескивать сиюминутные эмоции в отношении своего подчиненного, в том числе и положительные.
— Мне уже доложили, — спокойно сказал Липовой. — Как и почему удрал от Баринова, расскажешь потом, лично. А сейчас хочу знать из первых уст самое главное из того, что произошло. У меня очень мало времени.
— Сума нищего у меня, — как можно тише сказал Самохин и все-таки с оглядкой.
— Давай без иносказаний, открытым текстом. Нас никто не слушает.
— Я и говорю открытым.
— Что это значит — сума у тебя?
— Двенадцатилетний прогноз пророка. Адмирал соображал быстро, верил на слово, но пошел не в ту сторону.
— Ты что, отнял его у Ящера?
— Он сам отдал.
— Вот так взял и отдал? Без контракта? Без требований?
— Нет, одно условие есть.
— Всего-то? Надеюсь, это не МИД?
— Ни МИД, ни прочие забавы ему не нужны.
— Чудеса случаются, — заключил он. — А что за условие?
— Открыть пирамиду. Одну из пирамид.
— Погоди. — Липовой будто споткнулся. — Какую пирамиду?
— Из таганаита. Она стоит на отшибе Тартара.
— А кто ее должен открыть-то?
— Самозванец и должен.
Самохину показалось, связь отключилась — в трубке было долгое молчание, однако индикатор контакта на панели мерцал зеленым светом. Для слишком занятого адмирала это было расточительством времени.
— Ты меня запутал, — наконец-то произнес он. — Кто же тебе дал прогноз?
— Нищий пророк по имени Ящерь.
— Их все-таки два?
— Второй самозванец. Баринов вам докладывал.
— Так пусть открывает эту пирамиду! Он что, не хочет?
— Я еще не спрашивал, только собираюсь. Но знаю, что он потребует взамен.
— Что?
— Суму нищего.
— Стоп! Дай подумать… А если за согласие немедленно подписать контракт?
— Попробую…
Договорить адмирал не позволил, и после выразительной фразы матом добавил изумленно:
— Если передать, значит, нам опять придется иметь дело с ним? А он начнет торговаться!
— Начнет…
— Не отдавай. Ни под каким предлогом! Какой объем?
— Объем чего?
— Ну, самого прогноза, информации?
— Уместилась в суму нищего.
— И это все наше будущее?
— Какое уж отпущено…
— Сам-то читал? Ведь, читал, наверное?
— Не успел, времени не хватает.
— Ладно, если все в одной сумке — храни у себя и глаз не спускай.
— Мне надо сегодня идти к самозванцу. Обстоятельный и мудрый разведчик вдруг стал легкомысленным.
— Да теперь наплевать на него! Потом сходишь.
— Но пирамиду нужно открыть в любом случае и сегодня. Пока он ничего не знает. Завтра может быть поздно, или уже сегодня вечером. В его службе безопасности ваши коллеги.
— Это принципиально, чтобы открыл ее именно он?
— Нет, могу и я…
— Тогда какие проблемы?.. Погоди, что там может быть, в пирамиде-то?
— А что бывает? Мумии, наверное… Но она наглухо замурована, говорят, полтора метра бетона…
— Что тебе бетон, если ты пробился сквозь толщу времени?
— Мне нужна группа Плюхача. Харизматическая личность, кажется, испытывала счастье всемогущества.
— Да я тебе теперь полк ФСБ пригоню, вместе с директором!
Самохин вернулся к машине, отдал аппарат все еще виноватому и озабоченному помощнику.
— Жди звонка, а я вздремну, — проговорил мимоходом. — Голова пухнет…
— Там роба валяется, так подстелите. — Снова зауважал его Плюхач. — Только у нас грязновато…
Он махнул рукой и забрался в кабину. На сей раз вместо одного заштатного и паркетного генерала легенду обеспечивали два трудовых полковника, и наверное, потому их автомобиль был начинен топорами, мотопилами, спецодеждой лесников, и все это рабочее, ломанное, ношенное, пропахшее потом. Да и сам обшарпанный салон «буханки» выглядел убедительно, с картинками голых женщин, окурками и пустыми бутылками. Выбивались из легенды только лопаты, но не видом своим, а количеством — семь штук, причем и совковые в том числе, да бухта толстой веревки. Многовато для лесоустроительской экспедиции, однако Самохин отметил это походя, поскольку глаза, как в лесу, рыскали по кабине в поисках укромного места. Он сразу же обратил внимание на инструментальный ящик под боковым сиденьем сзади, постелил рабочие куртки в проходе и уже лежа приподнял железную крышку: ключи, болты, запчасти, прикрытый черной промасленной тряпкой.
