— Ладно, своих вздрючу… Мой посол будет у вас около двух ночи. Кроме моих людей, за вами наблюдают еще какие-то. Не исключено, это люди нужного нам объекта. Но сидите, не дергайтесь, проход послу обеспечат… Да гладите там, осторожнее. Не пальните с перепугу. Принесет наличные деньги, в твой подотчет. А то, поди, на сухарях сидите…
Его люди и в самом деле плотно обложили дом, но работали не так уж профессионально — не отследили, когда уехала Саша. Или еще доложить не успели…
— К нам опять гости, — сообщил Самохин помощнику. — Предупреждаю на сей раз…
— Кто опять? — Плюхач говорил еще сквозь зубы.
— Теперь не Принцесса и не девица — полномочный посол. Войдет со своим ключом…
Плюхач хотел еще что-то спросить, но махнул рукой и стал раскладывать диван в зале.
— Это я к тому, чтоб ты не суетился, — словами адмирала добавил Самохин. — И не стрельнул с перепугу…
— Да ладно, — проворчал Плюхач. — Могу вообще не вставать…
Когда легли спать, у Самохина опять началась изжога, но он не стал гасить ее лекарством, в тайной надежде, что удастся досмотреть сон до конца и разобраться, к чему был подан ему знак в виде детской пеленки. Он лег на живот, и в желудке затлел уголек, но в это время зазвонил мобильный телефон.
— Что случилось? — испуганно спросила Саша. — Тебе плохо?
— Нет, все нормально, — проговорил он сквозь зубы.
— Я же слышу! У тебя что-то не так!
— Ты умница, Саша. Наседкин не ошибся…
— У тебя опять язва! — угадала она.
— Да, грызет слегка…
— Значит, так, — заговорила девушка тоном лекаря. — Выпей что-нибудь, а завтра утром приезжай ко мне. Есть камень, которым тебя лечил Николай Васильевич. Я все сделаю, как надо! Сильно болит?
— Терпимо. Я хочу еще раз увидеть этот сон.
— Только не надо экспериментов. Это бесполезно. Дважды одни и те же знаки подают в плохих спектаклях. Выпей лекарство!
Он послушался, сходил на кухню, выпил альмагель и лег. Через несколько минут анестезия отозвалась в желудке привычным холодком, однако уже в полудреме Самохин увидел, как кочевники вешают котел над огнем. Потом они встали вокруг, засмеялись и заговорили — все, как в том фильме, поразившем воображение, а он лежал связанный, знал, что сейчас будет и не хотел просыпаться. И только негромкий стук за стенкой заставил вздрогнуть, но сон не прервался, а будто отдалился на второй план.
В зале вроде бы разговаривали и как-то невнятно, гундосо, словно в подушку. Самохин глянул на часы — послу еще рано, всего двенадцать, встал и толкнул дверь…
И в тот же миг услышал трели телефонного звонка у себя под подушкой, но успел лишь обернуться, поскольку сон с кочевниками сбылся: жесткие, безжалостные руки повалили его и распластали на полу…
Их везли в закрытом отсеке грузового микроавтобуса, проще говоря, в жестяной громыхающей коробке, даже не сняв наручников, вот уже часов пятнадцать. Останавливались всего один раз, судя по звукам, на заправке, после чего рука водителя вкатила в отсек несколько бутылок с водой и чуть погодя — картонную коробку с хлебом и консервами да пластмассовое ведро с крышкой.
— Вот вам параша, господа, — объяснили уже через дверцу.
Все это означало, что дорога будет дальней…
Первых несколько часов Плюхач возмущался, изумлялся и терялся одновременно, поскольку был уверен, что выследить их никак не могли и скорее всего это чистое совпадение. Он чувствовал себя виноватым — не засек еще одних наблюдателей, не обеспечил безопасность, утратил контроль над ситуацией и теперь навязчиво хотел помириться с Самохиным, хоть как-то исправить положение. Несколько раз начинал разговоры с охраной, однако из-за перегородки не отвечали.
— Если нужно бежать, я это организую, — предложил он. — Их всего двое…
— Не побежим…
— Хочешь, избавлю от наручников? На самом деле это ловкость рук…
— Не хочу.
— Смотри, а то я сейчас подниму пол и уйдем на ходу.
— А как же отдельное поручение руководства?
— Мне приказано обеспечивать безопасность твоей работы. Прежде всего…
— Вот и обеспечивай.
— Связи нет. Одна надежда, если нас ведет наша наружка…
Во время захвата их тщательно обыскали, отняли телефоны, деньги и документы прикрытия, выданные Хлопцом, однако впопыхах не нашли удостоверение полковника ФСБ на имя Самохина, спрятанное в специальный карманчик под мышкой, и не обратили внимания на пеленку, видимо, приняв ее за салфетку.
Размахивать корочками он не собирался, считая их бесполезной или даже вредной бумажкой, а вот пеленка, этот еще неведомый знак, грел сердце и вселял спокойствие.
