После того как первую статью Джерри напечатали в журнале, он стал считаться специалистом по пригородному стрессу (термин его собственного изобретения), и его планируемая книга по этому вопросу являлась лишь одним из результатов. (Недавно он показал мне главу под названием «Утреннее прощание», где рассуждалось о ежедневных поездках на работу и обратно и верности в браке.) С другой стороны, статья сказалась на его практике, которая стала разрастаться так быстро, что ему приходилось отказывать кому-то из желающих. Отсюда и его предложение. У меня было несколько окон в расписании в понедельник и среду во второй половине дня.
— Прекрасно. Кстати сказать, интересный случай…
Все они интересные, умные люди. Отправляя к тебе своих пациентов, терапевт всегда их нахваливает.
— Она довольно умна, кстати сказать.
«Так чего ж ты сам не нашел для нее времени?» — фыркнул сверх-я Мартин.
— В последнее время находится в подавленном состоянии, подумывает о разводе…
«Странно, что не радуется…» — проворчал Сногз.
— Я не уверен, когда у нее есть время, но кажется, по понедельникам во второй половине дня она свободна.
Сошлось! Во всяком случае, стоит хотя бы раз попробовать.
— Ну и отлично, — сказал я Джерри, — похоже, мы сработаемся.
Мой сандвич уже обвиняюще уставился на меня, но, наскоро записав детали, я не мог просто повесить трубку. А Джерри явно хотел поговорить еще. Он просто сыпал фразами, обычно четкими, дальше и дальше, вместо того чтобы замолчать.
— Как поживает Кэти? — подсказала. — Я имею в виду, как там ее кишечная болезнь.
— Плохо. Она уже подумывает, не заткнуть ли ей себя пробкой. Доктор из Синайской больницы ничего не посоветовал.
У меня рефлексивно сжался сфинктер. Последний раз, когда меня серьезно пронесло, это было в Мексике, когда мы с семьей ездили в отпуск в Акапулько. У Джейн прошло без последствий, как и у Алекса, которого особенно смешило, что папа каждые десять минут бегает в туалет. Маленький поганец. Но я представил себе, как Кэти сжимает свои широкие ягодицы, и понял, что он имеет в виду, и позволил себе внутренне ухмыльнуться.
— Ты знаешь, какие консерваторы эти гастроэнтерологи. Может, это и к лучшему, — продолжал я говорить банальности. — С такой болезнью рисковать не стоит.
Я помолчал, и у меня появилось чувство, что мы не вполне завершили эту транзакцию, как говаривал мой бывший супервайзер Бригз. Джерри всегда обо всем говорит очень откровенно. Надо добавить юмора.
— Я так понимаю, Саманта не заразилась.
Я услышал, как Джерри хмыкает.
— Нет, но это может передаваться по наследству. По правде говоря, меня беспокоит, как она реагирует.
— Каким образом?
— Ну, Кэти у нас на анально-удерживающей стадии, а Саманта, наоборот, на выталкивающей[5]. По-моему, она гуляет с дурной компанией.
— Саманта? Черт, ей же всего… лет десять?
— С половиной. Но она не по летам развитая. В любом случае, сегодня у них это рано начинается.
— Откуда ты знаешь?
— А, она заявилась с какой-то мерзкой переводной татуировкой на руке, а ее подруга Марси сказала что-то про ритуал посвящения.
— Ты уверен, что речь идет не о скаутах?
— Она еще говорила что-то насчет выкупа за детский ранец.
— Хм. — Я бросил взгляд на белоснежные часы над холодильником: без десяти час. Через десять минут мне нужно быть в офисе. — Так что ты, мм, собираешься делать?
Джерри был непреклонен.
— Сделаю так, чтобы это выглядело не круто. Прямо обвиню ее, если придется. Все это есть у меня в книге, в одной главе, она называется «Правонарушения в пригороде». — Он кратко изложил ее содержание. Было похоже на здравые рекомендации в новой упаковке из нью-эйджевского медицинского сленга.
Я, в отличие от большинства, не покупаю справочников по жизненным вопросам. Если Джерри когда-нибудь закончит свою книгу, она станет бестселлером — по крайней мере, в пригороде. В конце концов, через пять минут, мне удалось повесить трубку, проглотить сандвич — измазав горчицей нос — и добежать до кабинета. Но на моих настольных часах было без десяти час. Тогда я вспомнил, что часы на кухне находятся в другом часовом поясе: они спешат на пять минут, чтобы Джейн не опаздывала, когда уходит. Теперь у меня осталось немного лишнего времени, а также горчицы.