Мои родители никогда особенно не поощряли мои занятия спортом. Отец занимался банковскими операциями, а матери больше нравилось вывозить меня в город. Мы ходили в Музей естественной истории или на бродвейский мюзикл. У нас дома были записи во всех исполнительских составах, а к десяти годам я выучил наизусть слова к «Парням и куклам». У меня бывали приступы астмы, они прекратились в подростковом возрасте, но оставили след в моем характере. Мне нравятся книги, и спортом я никогда особенно не увлекался. Алекс рос похожим на меня, в том числе он страдал от моих умеренно сильных аллергий. Мы оба проводили много времени в помещениях, особенно в библиотеке, где все библиотекари уже знали Алекса по имени.
Я глянул на часы. Игра начиналась в девять, но арбитр, старшеклассник по имени Даг, еще не появлялся. Мама Хуана выхватила из сумки сотовый телефон и предложила устроить ему разнос. Но ни у кого не было номера, никто даже не знал его фамилии. Все пожимали плечами. В конце концов Горди подскочил ко мне:
— Эй, Майкл, вы же когда-то играли, так?
— Ну да…
— Слушайте, по-моему, Даг уже не появится. А ребята ждут. — Он наклонил голову. — Будете нашим арбитром?
Я отступил назад, как новобранец, не желающий быть добровольцем.
— Мм… даже не знаю…
— Давайте, это же просто дети. Правила вы знаете. А свисток и секундомер у меня в сумке.
Я посмотрел на обе команды и на всех родителей, топтавшихся вокруг поля. Я увидел Алекса, мою «стрекозу», как он храбро бежал за мечом и темно-русая челка падала ему на глаза. Я вспомнил, что решил быть славным парнем.
Через десять минут я трусил за грязным мячом вместе с двумя десятками ребятишек, которые выстроились в ряд, словно парашютные стропы. Главное действие разворачивалось примерно следующим образом: седьмой номер «Жала», крупный мальчишка телосложением с десятилетнего, низкой дугой отправил мяч вперед, мяч остановил Марк, сын Горди, второй номер «Стрекоз». После чего мяч вылетел за пределы поля. Я свистнул в свисток и, изобразив свою улыбку славного парня, махнул рукой вдоль поля. «Вбрасывает „Жало“». Мяч отскочил от головы пятого номера «Жала» и полетел через поле. За мячом бросился летучий клин мальчишек, но седьмой номер «Жала» всех обогнал, до ужаса напугав нашего вратаря, и удар в левый верхний угол открыл счет. Сын Горди Марк в раздражении пнул штангу ворот. Мама Хуана топнула ногой по дерну и обругала кого-то дурнем.
Вся игра шла примерно в этом стиле. К концу тайма у меня уже не хватало дыхания бегать за мячом, но важный статус поддерживал мои силы. В тот единственный раз, когда мяч подкатился к Алексу, не знаю, о чем он думал, заснул, что ли, но он нагнулся и спокойно поднял мяч. Мой резкий освист вывел его из ступора.
— Нарушение! — крикнул папа. — Штрафной удар «Жала».
Алекс выронил мяч, словно он был горячий, и я не забуду его взгляд, будто его предали.
На последней минуте игроки «Жала» сгрудились вокруг меня и мяча, и один из них ударил меня ногой прямо по голени. Черт! Нога зазвенела от боли, как наковальня от удара молота. Я не видел, кто это сделал, поэтому только состроил страшную гримасу и хромал до свистка и конца игры. К этому времени голень у меня пульсировала, как второе сердце. Горди поблагодарил меня, и я нашел Алекса на заднем сиденье машины, уже пристегнутого, с открытым на последней странице очередным триллером «Секрет скользкого склона».
— Слушай, — сказал я ему, — извини, но я не мог не засчитать тебе нарушение.
Ни слова в ответ. Он продолжал читать.
— Эй, я с тобой говорю. Хотелось бы услышать ответ.
— Что?
Но он так и не поднял глаз, поэтому я забрал у него книгу. Похоже, он был искренне удивлен.
— Ты чего?
— Ты меня не слушал.
— Ладно, папа, извини.
Казалось, он раскаивается, и я посчитал этот эпизод победой, даже, может быть, триумфом своей тактики славного парня. Но когда я собрался было обойти машину к своему месту, он протянул руку:
— Можно мне взять книгу?
Домой мы ехали молча. Обычно после игры Джейн выходила к машине, чтобы, как она выражалась, выслушать отчет, но не в этот раз. Недоуменно подождав, мы потащились в дом: мужчины идут со стадиона. У меня еще ныла голень, поэтому я пошел взять льда из морозилки. Алекс вошел за мной, поднялся к себе и закрыл дверь. Я сидел за кухонным столом и нянчился со своей ногой. Мне хотелось всем в доме показать желтую карточку — но это не соответствовало роли славного парня. Лучше назначить всем пенальти, и можете начинать с меня.
Сверху донесся голос Джейн, она говорила по телефону:
— Нет… да… конечно, выпить, с удовольствием…
В ее голосе звучали какие-то странные, но знакомые нотки. Сначала до меня не доходило, что это, а я потом вспомнил: так она разговаривала, когда мы только начали встречаться. «Да, в восемь подходит… нет, мне все равно, что есть, я успею проголодаться…» или «Хорошая идея… а что это за вечеринка?». Смешок. «Как я вас узнаю?»