От прикосновения его словно током прошибло. В тот миг звякнули колокольчики на двери, и Тед тут же отпрянул. Вошла женщина в голубых брюках с высокой талией вместе с коренастой девочкой предподросткового возраста, одетой похоже на женщину. Это была владелица местного книжного магазина. Тед иногда заглядывал в «Между строк» и узнал мать с дочерью. У женщины было лицо с крючковатым носом и глубоко посаженными глазами недовольной птицы, лицо человека, который смотрит на Теда сверху вниз. Не была ли она в парке в тот кошмарный день? Конечно, Теда она не знала, но с отцом мальчика поздоровалась. Они минуту поболтали — что-то про теннис, — а дочка подошла к прилавку.
Алекс ткнулся в ногу Теда.
— Нет, плохая собака… — прошептал Тед, отодвигаясь. Когда мальчик снова придвинулся, Тед в отчаянии отломил кусочек булки и протянул ему. — Иди на место, пожалуйста.
Девочка обернулась к матери и тут же заметила мальчика под столом. Она увидела, что он делает, и что-то начала говорить, но Тед многозначительно покачал головой, и она закрыла рот. Она пошла в его сторону, и Тед вдруг испугался, что она тоже залезет под стол и ее придется кормить с руки. Но девочка в последнюю секунду проскакала между столами и подвальсировала к матери.
Алекс проглотил кусок булки и как раз вылезал из-под стола, когда отец его заметил.
— Алекс! Ты что там делаешь?
— Ничего.
Отец Алекса встал из-за стола и направился к сыну, но далеко не ушел. Одна нога зацепилась за другую, и он покатился на пол. У него были связаны шнурки. Алекс захихикал, но ненадолго. То, что случилось потом, произошло так быстро, что Тед даже ничего не сообразил. Отец сдернул один привязанный ботинок, подхватил Алекса на руки и плюхнул его на стул, где тот сидел сначала.
— Сиди на месте! Никогда так больше не делай. — Лицо у отца покрылось пятнами от гнева. — У тебя тайм-аут, и надолго, ты понял?
Алекс потер руки.
— Ты сделал мне больно!
— Я? Ну извини, но ты заслужил. — Отец потер голень.
Алекс разревелся:
— Я тебя ненавижу.
Женщина из книжного магазина стояла у прилавка, нарочно глядя в другую сторону. Тед так хватался за края газеты, что прорвал дыры большими пальцами.
— Но, мама… — запротестовала дочь.
— Тихо, Лили. Давай возьмем то, за чем пришли, и пойдем.
Она велела Анджеле упаковать три круассана, пока Алекс ныл, а отец угрюмо сидел, отгородившись газетой. Вскоре женщина с дочерью вышли под звяканье колокольчиков. Прежде чем закрылась дверь, Тед вышел за ними, сжимая в руках газету и блокнот. Ему трудно стало там дышать, зрение затуманилось. Всю обратную дорогу он хватал ртом воздух, как разреженный, как будто в нем не хватало кислорода для дыхания. Добравшись до дома, Тед сел в кресло и сидел, пока не успокоился. Потом он прочел всю газету от передовицы до рубрики искусства, на что у него ушло больше двух часов. Отчет о встречах с главами иностранных государств и статьи о стиле жизни самым замечательным образом не имели никакого отношения к его жизни, но отвлекли от мыслей о мальчиках и собаках, языках и шмыгающих носах.
Вечером, съев спагетти и пончик, он принес чашку кофе в Голубую комнату и зашел в «Детский сад». Там торчали Педократ, Заглот и Полпинты, словно трое гостей, которых никак не прогнать с вечеринки. Они обсуждали, как лучше всего привлечь внимание мальчика.
«Предложить ему леденец, ха-ха», — Заглот.
Полпинты не согласился: «Нет, это уже устарело, я пользуюсь игрушечными машинками».
«У новых моделей слишком маленькие дверцы! Я могу засунуть десяток на заднее сиденье моего „бьюика“, — написал Педократ.
Тед подождал, пока спор окончательно не скатился в бессмыслицу, и в ответ на критическое замечание написал: „Скажите, а у кого-нибудь из вас был НАСТОЯЩИЙ опыт с мальчиком?“
Воцарился кибернетический эквивалент молчания. Почти минуту экран оставался пустым.
Наконец вступил Педократ: „Хм, Пряник, ты что, тайный агент?“
„Нет, — он помолчал пару секунд, — просто мне надоели эти словесные игры“.
„Эй, мы тут как бы фантазируем“, — напечатал Полпинты.
„У нас мальчики на уме, а не на чем другом“, — прибавил Заглот.
Тед глубоко вздохнул.
„Ну а у меня, — написал он, — мальчик сегодня ел из руки“.
„Ты хочешь сказать, что?..“ — Заглот.
„Да. Он встал на четвереньки и лизнул меня“.
Это скромное признание дало начало пятнадцатиминутному обсуждению, которое не особенно его просветило, разве что насчет характеров парней из чата. В одном они сошлись и стояли твердо, как алмаз: Пряник не сделал ничего дурного.
„Спасибо за поддержку“, — в конце концов написал он и вышел из чата. Но в ту ночь ему приснилось, будто он проедает гигантскую булку с корицей, а на полпути сталкивается с кем-то, кто вгрызается в нее с другой стороны.