На следующий день ему посчастливилось — в „Модесто“ ему предложили работу на полную ставку со своим собственным боксом. Он согласился. У Джоан, сисопа[14] с тяжелым лбом, которая работала в соседнем боксе, на столе стояла фотография семилетнего сына, симпатичного малыша по имени Рэмси, который отчего-то совсем не понравился Теду. Ему вспомнился племянник Майры Дональд, с которым Тед как будто делил какой-то секрет. Он ушел из офиса поздно, напевая мотивчик, которому его научила мать: „Береги себя, ведь теперь ты мой“. Ночью ему приснилось, что он катает Дональда на закорках, но вдруг тот оказывается задом наперед, так что пах Дональда оказывается прижатым к лицу Теда. Ощущение было таким реальным, что Тед проснулся с подушкой во рту. Он погулял перед работой, шагая мимо детей, направлявшихся в школу, и первую половину дня на работе провел в прекрасном настроении.
Через два дня случилось страшное. „Фэрчестерский вестник“ поместил статью под заголовком, от которого у него глаза на лоб полезли: „Местный житель, отбывший наказание за преступления на сексуальной почве, разыскивается по подозрению в аналогичных преступлениях“. „В ответ на жалобы жителей Фэрчестера полиция разыскивает взрослого белого мужчину в связи с серией подозрительных случаев с участием несовершеннолетних. На основании известных фактов полиция полагает, что преступник живет в нашем городе. Родителям рекомендуется не оставлять детей без присмотра, особенно в таких людных местах, как парки и торговые центры“.
„Черт, черт“, — пробормотал он. Печатные строчки поплыли перед глазами черной рекой, тогда он отложил газету и сидел на стуле, пока все не исчезло. Постепенно вернулась квартира, стены вокруг него снова приобрели прочность и глубину. Неужели мальчик поговорил с отцом после той глупой сцены в туалете? Или та мегера из парка написала жалобу? Когда Тед чуть успокоился, он взял газету, разложил ее на полу, как сломанный бумажный змей, и стал читать дальше. Там описывался случай в общественном туалете — возможно, речь шла о нем.
„Это никак не бросает тень на Фэрчестер, — сказал детектив Джон Слэвиан из отдела нравов округа Довер во вчерашнем интервью нашей газете. — В наше время подобное может произойти где угодно“. Однако, принимая во внимание общедоступные сведения в соответствии с нью-йоркской версией закона Мегана, возможно, что предполагаемый преступник не был судим». В оставшейся части рассуждалось о природе подобных преступлений и проценте рецидивистов и приводилось мнение судебного психиатра по фамилии Чедвик.
«Но я чист», — заявил Тед ближайшей стене, которая не удостоила его ответом. У него было такое ощущение, будто сейчас не шесть часов вечера, а уже два часа ночи, и его окутывают рваные, пенистые границы кошмара. Только проснуться он не мог. Какое-то время он прятался у себя в кресле, пока страх не сменился покорностью, а потом приступом голода. В итоге он пошел на кухню, разогрел готовое блюдо — макароны с сыром. Он мог ужаснуться или разозлиться из-за газетной статьи. Или попробовать посмотреть на нее с юмористической точки зрения — но как? Ради смеха он сложил из макаронин неприличное слово и сунул их в рот.
За несколько последовавших дней история разошлась по всему городку. Женщина с птичьим носом, владелица книжного магазина, повесила в витрине напоминание о том, чтобы родители не оставляли детей без присмотра, а рядом выложила книгу под названием «Преступления на сексуальной почве: Правдивые истории». Во время утренней прогулки вокруг парка он увидел компанию девочек лет девяти-десяти, похожую на подростковую банду. Они рисовали на асфальте силуэт тела и припевали: «Красная роза цветет на груди, эй, извращенец, домой уходи».
Потом на силуэте они нарисовали что-то похожее на красную розу, но тут из ближайшего дома вышел взрослый человек, и они разбежались. Тед сам поспешил скрыться, пока кто-нибудь не обратил на него внимания. Но выходит, какой-то журналист сфотографировал рисунки, потому что два дня спустя начальник полиции Фэрчестера сделал в «Вестнике» публичное заявление: «Рисунки в парке — не более чем детская шалость. Прошу всех жителей сохранять спокойствие и не поддаваться массовой панике. Будьте уверены, дети — наша главная забота, и мы принимаем все возможные меры для обеспечения их безопасности». В результате намного больше родителей стали провожать детей в школу.
— Эй, не тащи меня! — кричал смутно знакомый мальчик своему отцу. Тед увидел их, повернув на Эджвуд-стрит в одном квартале от Риджфилдской начальной школы. Это был тот мальчик-собака из булочной. Тед отстал, чтобы они его не заметили.
— Тогда не плетись сзади, как довесок, — сказал отец. — Скоро мне нужно будет возвращаться, чтобы принять пациента.
— Что значит «довесок»? — Мальчик остановился, задав вопрос.
— Это значит бесполезная вещь, которая мешает. — И отец опять дернул мальчика, и тот снова начал возмущаться.