— Ладно, ладно, согласен, его нельзя оставлять одного. Но теперь он уже прошел полпути. Ты хочешь его догнать?
— Нет, это ты должен его догнать. Мне нужно закончить доклад, и я не могу пропустить встречу…
— Ну да, а у меня пациент ровно в девять.
Она сидела в своем черном костюме «Армани», уже по уши в делах, отдавая приказы своему подчиненному, как там его, Брайсу. Она хлопнула бумагами об стол.
— Послушай, ты, может, собираешься ехать на работу вместо меня?
— Мы что, играем в игру, у кого работа круче?
— Ты, кажется, не понимаешь. — Она с жалостью покачала головой. — Ты должен понять, что такое ответственность. Если б ты просто…
— Кончай.
— Я говорю, если бы ты просто перестал вести себя как ребенок, мы бы все были тебе признательны.
— Ты… — Я замолк, подыскивая слово и находя то, что я никогда не произносил. Но она сидела перед моим носом, эта госпожа Начальница, и доводила меня до ручки. — Никелированная дрянь.
Резкий вдох.
— Что?!
— Ты слышала.
Джейн встала из-за стола в свои полные 176 сантиметров. Поскольку она еще надела каблуки, то была выше меня примерно на пять сантиметров — или была бы, если б я не поленился подняться со стула. Мой подбородок оказался на уровне верхней пуговицы ее пиджака. Она говорила сверху вниз.
— Никогда не смей разговаривать со мной в таких выражениях.
Это было последней каплей. Я медленно встал и посмотрел ей в лицо.
— Сука.
Я даже не успел увидеть ее ладонь, так все быстро произошло. Раз — и мне обожгло скулу. Рот наполнился кровью — внутренняя сторона щеки вдавилась в зубы.
Она стояла передо мной, тяжело дыша. С видом чертовски праведного гнева. Я был в такой ярости, что чуть не вмазал ей, но она отпрянула и пригнулась.
— Давай, попробуй, — выкрикнула она. — Хочешь меня ударить?
Это меня остановило. Когда мне говорят, как именно я собираюсь поступить, я тут же поступаю по-другому. Я шагнул вперед и увидел, как она вздрогнула, но остановился.
— Черт побери, ты меня ударила.
— Это ты начал.
— Что, я тебя бил? — Я протянул руку, показывая открытую ладонь. — Это ты мне врезала.
Но говорить было больно. Джейн попятилась, а я подошел к раковине, прополоскал рот и сплюнул.
— Извини… Но есть такие вещи…
— Ясно. — От холодной воды мне полегчало. Я снова начал думать, как психотерапевт. Во всяком случае, какая-то часть меня. — Значит, когда я разозлюсь, я тоже должен дать себе волю.
— Я этого не говорила.
Извилистая тропинка спора расстелилась передо мной, как пыльная дорога. У меня болела челюсть, и я был намерен проявить твердость характера. Я поморщился, не столько от предвосхищения, сколько от безнадежного понимания, что уже слишком долго ездил по этой дороге. Мне просто захотелось свернуть в другую сторону.
— Может быть, мне нужно уйти, — подумал я, не осознавая, что произнес это вслух.
— Может быть, — ответила Джейн. — Это же у тебя в списке, если я не ошибаюсь?
— Что ты имеешь в виду?
Она уставила руки в боки.
— Только то, что сказала. Тот дурацкий список, который ты составил… не помню, кажется, еще в сентябре. С двумя столбиками.
Значит, она его видела: мой тщательно обдуманный и всесторонне проработанный перечень грехов и добродетелей. На секунду осознание того, что я раскрыт, снова оглушило меня, будто кулаком.
— Выходит, ты его видела. — Я молча покачал головой. — Ты прочитала мой список. Ты не должна была его видеть.
— Да? Тогда не надо было оставлять его на кухонном столе.
Я вспомнил тот день, как я подумал, что чудом успел его забрать.
— Почему же ты ничего не сказала?
Она пожала плечами:
— Ты сам ничего не сказал. Я решила, что ты не хочешь обсуждать. И вообще, я составила свой список.
— И где он?
— В безопасном месте. — Она оглянулась через плечо. — Там, где Алекс не может его прочитать. Ты знаешь, ведь он мог его найти — этот твой листок, — мало ли что взбрело бы ему в голову.
Черт, а может, он его и прочитал. Это могло бы объяснить некоторые его недавние поступки. Мысль о том, что он это знает и каждый день носит на своих плечах это бремя, огорчила меня. А еще я разозлился на Джейн, на которой тоже лежала часть вины.
— Ладно, а где твой список? Я хочу его прочитать.
Она пожала командирскими плечами:
— Я не уверена, что должна показывать его тебе. Это личное.
— Если покажешь мне твой список, я покажу тебе свой. — Я попытался ухмыльнуться, как будто все это было какой-то классной шуткой.
— Ты забыл, я уже видела твой?
— Нет, он с тех пор изменился.
Какой это был вариант, седьмой? Я вычеркнул неверность, которую добавил, когда подозревал ее в служебном романе. Но добавил желание командовать. Но так или иначе, основные раздражавшие меня пункты остались прежними. Нежелание делиться мыслями, например.
Она организаторски подумала несколько секунд.
— Ладно, я схожу за списком, а ты сходи за своим.