Вспоминаю, как однажды мы остановились на обочине дороги, потому что ей понадобилось сбегать в кусты. Шоссе здесь делало изгиб между округлыми, покрытыми зеленью склонами. Я остался сидеть в автомобиле, а она пошла между покрытыми мхом каменистыми выступами, пожухлой травой и топорщащимися, местами все еще зелеными кустиками. Она исчезла из виду, присев на корточки, словно ее поглотил этот голый каменистый ландшафт со скудной растительностью — серой, серовато-зеленой, иногда бурой и ржаво-красной под бледным небом. Тишину нарушал лишь скрип сиденья подо мной, шелест травинок под ветром и отдаленный шуршащий звук, доносившийся с того места, где она исчезла. Быть может, ничего страшного не было в том, что я не знал, о чем с ней говорить. Слова никогда не были тем, что нас связывало. Они могли быть лишь отголосками нашей истории, когда мы болтали о всякой всячине в течение всех этих наших совместных лет. Не было особой необходимости тратить так много слов, мы явно понимали друг друга и без них. Взгляда, жестов, вздоха или улыбки бывало вполне достаточно. История как бы рассказывалась сама собой. Но в какой-то момент я, вероятно, упустил ее из виду, хотя Астрид постоянно была при мне. А может быть, именно потому, что она всегда была здесь, всегда так близко. Когда она целовала меня и ее лицо, находившееся так близко, расплывалось вширь у меня перед глазами, так что я не мог видеть его целиком, а лишь мягкую кожу и огромные глаза. Я давно не видел ее. Я думал об этом и в тот миг, когда она спустя полминуты возникла из ландшафта, словно из ничего, и пошла к автомобилю по сухой траве. Она щурилась от солнца, глядя вниз на затененную долину, скрытую завесой тонкой, призрачной дымки. Ее тень распласталась под нею на освещенных солнцем травинках, пока она шла, как будто тень жила своей жизнью рядом с нею. Эта наша поездка была паузой в истории. Она не была продолжением, и мы двигались в этой паузе среди голых, однообразных гор, и история не говорила нам, куда нас приведет этот путь. Так думал я, пока она шла к автомобилю. Потом Астрид остановилась и огляделась назад в последний раз, словно на секунду продлевая свое одиночество в этом неподвижном ландшафте. Именно поэтому я не знал, что ей сказать.
