Людо Ван Экхаут
Молчать нельзя
Товарищу по концентрационному лагерю Дахау Мариану Антковиаку и его жене Евгении Антковиак, бывшей заключенной лагеря Освенцим-Биркенау, а также друзьям по лагерю уничтожения Освенцим Казимиру О., Янушу Т., Тадеушу В. с благодарностью за материал, переданный мне во время незабываемого пребывания в Польше в 1963 г., посвящает свой труд автор.
ОТ АВТОРА
27 января 1945 года Советская Армия освободила один из самых страшных фашистских лагерей смерти Освенцим-Биркенау.
Прошло более двадцати лет, но упоминание об этом лагере по-прежнему вызывает ужас.
Освенцим - небольшая тихая деревня на полпути между промышленным городом Катовице и древним Краковом. Жители ее кажутся несколько замкнутыми и суровыми в сравнении с остальными поляками, гостеприимно и радушно встречающими всех иностранцев, если они пришли как друзья.
Польша залечила раны, нанесенные войной, но поляки ничего не забыли. Они помнят города и деревни, разрушенные нацистским зверьем. Помнят шесть миллионов убитых соотечественников, помнят варшавское гетто и потопленное в крови восстание в столице.
Нельзя забыть лагеря смерти Гросс Розен, Треблинку, Хелмно, Майданек, Собибор, Белчек. Нельзя забыть Освенцим-Биркенау. Пережитое оставило неизгладимый след в душах жителей этих краев. Вот почему они кажутся несколько замкнутыми.
Лагерь стоит и по сей день. Освенцим - рядом с деревней, Биркенау - за железной дорогой. Угрожающе высятся сторожевые башни, наводя гнетущий страх на людей. Здесь нет уже часовых, нет пулеметов, сеющих смерть. Во тьме не рыщут прожекторы. Не слышно стука кованых эсэсовских сапог и грубой брани мрачных охранников. Не видно скелетоподобных призраков, бредущих навстречу гибели.
Но страшное прошлое оживает, как только входишь в ворота бывшего лагеря и оказываешься за двумя рядами колючей проволоки, на которой сохранились таблички с грозной надписью: "Ахтунг!" - "Осторожно! Ток!" Сотни людей посещают ежедневно лагерь. Они молча проходят там, где нашли свою смерть четыре миллиона мужчин, женщин и детей, уничтоженных и сожженных, как сорная трава. Евреи, поляки, русские, цыгане, французы, бельгийцы, голландцы, греки, венгры, румыны, болгары - все, кого нацисты не считали за людей.
Долгие годы здесь не росло ни былинки. Птицы не пролетали мимо. Воздух был отравлен ядовитым дымом, валившим круглые сутки из труб пяти крематориев.
Печать невыразимой скорби лежит да лагере. Все сковано тишиной. Нельзя без содрогания смотреть на немых свидетелей свершенных здесь злодеяний. Крематории, газовые камеры, бараки, блоки и другие строения, от которых бросает в дрожь.
Виселица. На ней были повешены сотни узников. Рядом беседка, в которой палачи-эсэсовцы укрывались от дождя. В это время их жертвы, обреченные на смерть, мокли под виселицей... с петлей на шее.
Вот безобидные на вид серые кристаллы смертоносного газа "циклон Б". На круглых коробках надпись: "Отравляющий газ! Пользоваться только обученному персоналу!"
Тюки женских волос. Светлых, темных, каштановых, рыжих. Семь тонн нашли их в лагере в день освобождения. Эсэсовцы не успели отправить этот груз в Германию. Тут же рулоны ткани, изготовленной из человеческих волос на фабриках Алекса Цинка в Баварии. Фирма платила по пятьдесят пфеннигов за килограмм этого страшного сырья.
Кровь стынет в жилах при виде того, что осталось от четырех миллионов некогда счастливых людей.
Обувь, снятая эсэсовцами с детишек. Незамысловатые игрушки, погремушки, куклы. Убийцы оставляли их детям, чтобы они не капризничали по пути в душегубки.
Склады, склады, склады...
Горы мужской и женской обуви. Огромный склад чемоданов. Протезы рук и ног. Десятки тысяч очков, металлические оправы, искореженные огнем.
Груды белья, одежды. Платья, жилеты, брюки. Кисточки для бритья. Зубные щетки.
Все можно увидеть здесь.
Не найти лишь пепла четырех миллионов убитых. Из кости перемолоты на удобрение, а прах развеян по земле.
Уничтожены миллионы. За ними не было никакой вины. Их обрекли на смерть только за то, что они любили свободу или имели несчастье родиться неарийцами.
Чудовищное преступление. Массовое убийство, заранее продуманное и подготовленное во всех тонкостях. Беспримерная в истории, неслыханная жестокость. Бывшее логово убийц внешне выглядело безобидно. В лагере не было ни плакатов, ни лозунгов с призывами к ненависти и мести. Преобладали светлые тона: желтый, голубой и розовый. Тем страшнее выступают на этом фоне неопровержимые доказательства преступлений, на которые были способны оголтелые приверженцы нацистского режима, гордившиеся своей жестокой беспощадностью и подлостью.
Их обвиняют фотоснимки, сделанные самими эсэсовцами. Голые женщины с голыми детьми на руках ждут своей очереди в газовые камеры. Фотографии истощенных узников, которые не в силах стоять на ногах без посторонней помощи. Снимки повешенных.
Сохранился блок э 10. Здесь под видом научных исследований проводились унизительнейшие опыты над женщинами.
