Я покидаю стены гимназии с чувством непередаваемой тошноты. Слишком много грязи. Слишком много. Меня уже не трогают глупые кричалки и даже тонны отвратительных сообщений, от которых телефон разряжался за секунды, но когда большая часть студентов решила, что имеет доступ к моему телу, я окончательно ломаюсь. Никто не смеет прикасаться ко мне.
На улице я чувствую себя в безопасности, но не сегодня.
На выходе из университета я натыкаюсь на Румянцева. Видеть его так неожиданно, что я буквально лишаюсь дара речи. Он другой — отчуждённый и холодный. Страх парализует. Секундный взгляд, глаза в глаза, как мощнейший разряд тока по воздушным проводам, и он проходит мимо, не скрывая своей неприязни. Ян уходит, и мне открывается картина страшнее прежней.
Толпа зевак. Карета скорой помощи. Врачи достают носилки и просят студентов убрать телефоны. Меня же одолевает могильная дрожь, когда я смотрю на асфальт: цветные осколки, помятые дужки от очков, одинокий кроссовок со слабо мигающей подошвой и растоптанная упаковка жевательных конфет — все эти вещи принадлежали Ючжину.
Я подбегаю к машине, когда двери той уже закрываются, но успеваю увидеть изувеченное лицо друга. Глаза Ючжина открыты, но он молчит. Через минуту я слышу пронзительный звук удаляющейся сирены. По разговорам окружающих понимаю, что парня сбила машина, собираю разбросанный по территории вещи и не могу сдержать слёз. Всё как в тумане.
Шоковая растерянность не даёт возможности одуматься и проанализировать случившиеся. Я настолько обескуражена, что даже не сопротивляюсь, когда в меня вонзаются острые пальцы и кто-то грубо уводит в сторону.
— Это всё из-за тебя, — сжав зубы, цедит Лина. В ее пальцах трещит ворот моей старенькой куртки. Волосы раздувает не ветер, а раскалённое дыхание девушки. — Я не знаю, что ты там натворила, но слухи ходят разные. Если ты и перешла кому-то дорогу, то имей смелость взять весь удар на себя. Почему должны страдать другие? Если это не прекратится, Кира, я тоже не останусь в стороне. Решай свои проблемы самостоятельно и не впутывай сюда других, — грубо оттолкнув меня, девушка ударилась в бегство. Ей было больно, как и мне.
Лина сильная, сообразительная девушка, ей хватило ума догадаться о неслучайности этой аварии, но не хватило сил оправдать меня. Никому не хватило, кроме Ючжина. Он всегда понимал меня.
#ивгореиврадости
— А что сейчас? Вы пытались объясниться с Линой, чтобы убедить её в обратном? — в какой-то момент допрос становиться похож на беседу с психологом.
Мокрый ресницы коснулись бровей. Я покачала головой.
— Ещё слишком рано. Сейчас им непосильна моя правда.
