Еще дальше пошедши по пути реформ, Иоанн Васильевич велел сочинить судебник. Чрез некоторое время он спросил сочинителей:
– Готов Судебник?
– Готов, – ответили ему.
Иоанн велел сжечь Судебник и утопить сочинителей.
– Любопытно, – сказал он, – посмотреть, как будут гореть законы и тонуть законники.
И еще много прекрасных деяний совершил под благотворным влиянием добрых советников раскаявшийся Иоанн Грозный.
Между тем в Казани начались беспорядки. Стали произносить слова против начальства. В университете пели недозволенные песни.
– Все это инородцы мутят! – говорили в Москве.
И говорившие так не ошибались. Татарская партия овладела умами молодежи и мутила их. На улице то и дело раздавалось:
– Отрече-о-омся от старого мира…
Хожалые из сил выбивались, получая взятки и арестовывая кого надо, а еще больше кого не надо.
– Надо примерно наказать бунтовщиков! – сказал, разгневавшись, Иоанн Васильевич.
Он собрал войско, пошел на Казань и осадил ее. Комендантом крепости не был Стессель, и осажденные упорно защищались. Однажды перед самым солнечным восходом взорвало большой подкоп, где находилось 48 бочек с порохом.
Из того факта, что бочки не были до подкопа раскрадены, а порох сразу взорвался, историки выводят заключение, что интенданты и инженер, руководивший подкопом, были немцы.
Наконец не стало бояр на Москве. Все были казнены. Грозный опечалился, но скоро решил:
– Выпишем из других городов. Думаю, что на наш век бояр хватит.
Он велел собрать войско и во главе его двинулся к Новгороду. Овладев городом, Иоанн Грозный приказал снять с веревки вечевой колокол. Последний висел долго и уже задыхался.
– В Москве поправится! – сказал царь.
Вечевой колокол увезли в Москву. Потом Грозный приступил к новгородским боярам. Когда были истреблены новгородские бояре, Иоанн Васильевич пошел искать бояр в Псков, а тем временем в Москве успели вырасти новые бояре на место казненных, и Грозный вернулся в Москву.
При Иоанне Грозном случилось странное событие. Однажды во дворец пришел человек и отрекомендовался:
– Иван Кольцо, вице-покоритель Сибири.
Иоанн Васильевич пронизал пришельца глазами и произнес:
– Скажи прямо, жиган! Беглый из Сибири!
Кольцо с достоинством ответил:
– Я не беглый, а покоритель.
– Отлично! Расскажи, что ты там покорил? Кольцо стал рассказывать:
– Казаки мы, т. е. что ваше, то наше, а что не ваше, то тоже наше. Мы люди простые и неученые. По-неученому и живем.
– Это мы слыхали. Дальше!
– Сейчас будет и дальше.
Кольцо погладил усы и самодовольно продолжал:
– Некого стало на Руси грабить. Много ли после опричника награбишь? Мы и пошли дальше за Урал. Смотрим – земли много, и народу тоже, а царствует над этим, прости Господи, народом слепой царь и предводительствует глухонемой воевода. Мои люди, как львы, бросились на этот народ и разбили его. Слепой царь не увидел, а глухой воевода не услышал, как мы подкрались к народу и покорили его. Вот я и твоей милости подарки привез.
Иван Кольцо вынул несколько соболей и лисиц и разложил их перед Иоанном Васильевичем.
– Стибрили? – кратко спросил Грозный.
– Никак нет. «Настреляли»…
Иоанн Васильевич стал рассматривать подарки.
– Заграничные! – сказал он с видом знатока.
– Без фальши! – подтвердил Кольцо. – Вот и таможенные пломбы.
– Спасибо! А кто вами предводительствовал?
– Предводительствовал наш атаман Ермак Тимофеевич.
– Почему же он сам не явился?
Кольцо замялся.
– Как бы тебе сказать… Ссылка не кончилась… Еще годков двадцать ему ждать надо…
Чтобы замять неприятный разговор, Иван Кольцо стал на колени и торжественно произнес:
– Кладем к твоим ногам завоеванное нами царство по имени Сибирь.
– Принимаю его! – ласково произнес Иоанн Васильевич.
В тот же день «золотопромышленные» понизились до половины их стоимости. Больше десятка банкиров разорились, присвоили деньги вкладчиков и были сосланы в Сибирь.
Умер Иоанн Васильевич от игры в шахматы. Постоянным партнером Грозного был боярин Бельский, которому он все забывал отрубить голову.
– Ты уж извини, боярин, – говаривал он Бельскому. – Вчера Малюта снова был занят, никак не мог урвать для тебя несколько минут. Уж подожди. Ты ведь свой человек.
– Подожду! – добродушно отвечал Бельский. – Не велик барин. Могу и подождать, пока господин Малюта освободится.
За свою забывчивость Иоанн Васильевич и поплатился.
Однажды он по обыкновению сел играть в шахматы. Бельский заявил:
– Шах королю!
В эту минуту Иоанн Васильевич упал на спинку кресла и умер. Шахматному королю немедленно отрубили голову, а королеву, именуемую ферзем, сослали в дальний монастырь.
Много времени спустя после похорон Иоанна Грозного оставшиеся в живых москвичи не верили, что они живы.
– Неужели мы уцелели! – удивлялись они. Многие на улице подходили к знакомым и просили:
– А ну-ка, ударь меня по уху. Хочу знать, жив я или не жив?
Летописцы уверяют, что остаться живым при Иоанне Грозном было так же трудно, как выиграть двести тысяч.
