— Сиди здесь, — просит, выходя на террасу, и прикрывает за собой дверь, вновь замерев на месте. Вслушивается, только потом ступая вниз по ступенькам на сухую траву. Поднимает глаза на окна дома. Свет выключен. Путь свободен. Черное небо местами затянуто облаками, за толщей которых не видно звезд. Лили потирает голые плечи, сложив руки на груди, и терпит легкую росу на земле, шагая к тому месту у забора, через которое как-то перебралась на соседний участок. Тем временем, продолжает слышать голоса и ругань, какой-то грохот. Не хочет даже предполагать, что там происходит. Она вряд ли задумывается над тем, зачем идет туда. Иногда Роуз делает что-то, потому что просто чувствует, что должна. Иначе в груди не образуется спокойствия.
Да, перебирается девушка неудачно, так что отбивает себе ноги. Стопы болят, но она разгибается, выпрямляясь, и поворачивается лицом к дому старушки, не тянет время зря, направляясь к террасе. Поднимается, и касается ручки двери. Открыто. Распахивает, с трудом ориентируясь в чужом доме. Оглядывается по сторонам, видя, как из коридора льется свет. И голоса. Грубые тона. Лили шагает босиком вперед, скользя ладонью по стене, и выходит в холл, остановившись при виде старушки, которая держится за сердце, вздрагивая каждый раз, когда слышится грохот и очередное обращение, содержащее ненормативную лексику. Её взгляд полон страха. Роуз сглатывает, выходя из-за стены, и старушка вздрагивает от неожиданности, рванув к девушке в полной растерянности:
— Милая, что ты здесь делаешь? — её белые волосы хоть и убраны в тонкий хвостик, но растрепаны. Усталость и изнеможение, а главное страх. Лили переминается с ноги на ногу. Вот объяснение своему приходу она не придумывает. Черт. Девушка приоткрывает рот, заикаясь, смотрит в ответ, уже готовясь развернуться и убежать, как внимание старушки отвлекается на грохот. Очередной. Она бросается обратно к кухне:
— Просто уходи отсюда, — она не может кричать на того, к кому обращается. Голосовые связки не позволяют. От нервов у Лили потеют ладони. Она сжимает их, дергаясь от крика женщины, и берет себя в руки, быстро помчавшись к дверям кухни.
Замирает на пороге.
Фардж не в себе. Это первое, что бросается в глаза. Он настолько пьян, что запахом алкоголя пропитан воздух помещения. Парень кричит на какую-то с виду приятную женщину, которая держит ладони вытянутыми перед собой, защищаясь. Сколько времени она уже стоит, прижимаясь спиной к стене. Лили даже не тратит время, чтобы рассмотреть её как следует. Для неё иное в приоритете.
— Дейв? — шепчет, но парень не слышит, ведь указывает на женщину бутылкой пива:
— Gå til helvete ut herfra! Kom deg ut! (Иди к черту отсюда! Убирайся! (норвежский)) — и размахивается, разбивая бутылку о край стола. Роуз не понимает, что он говорит, но дело явно дрянь. Девушка дергает ткань своей майки, делая шаг в сторону парня, но старушка в испуге останавливает её, прося:
— Возвращайся домой, — держит за руку. И Лили чувствует, как дрожат пальцы хозяйки дома. Ей нельзя так волноваться. Моргает, сжав губы, и поднимает глаза на Дейва, который не слушает того, что ему говорит женщина с красивыми светлыми волосами:
— Послушай… Давай поговорим, Дейв, я ведь…
— Не смей обращаться ко мне по имени, сук…
— Дейв! — Роуз не контролирует свой голос. Она дергает руку, уверенно шагает к Фарджу, отчего-то зная, что он не попытается причинить ей вред. Даже в таком состоянии. Аккуратно касается его плеча ладонью, ожидая резкой ответной реакции, которую и получает. Дейв оборачивается, перехватывая её тонкое запястье, и размахивается горлышком от бутылки. Роуз пищит скорее о боли в руке, нежели от самой агрессии, а Фардж красными глазами смотрит на неё, остановившись, и усмехается краем губ, качается из стороны в сторону, еле сохраняя равновесие, и поворачивается к ней всем телом, хрипло шепча:
— Hva en nydelig jente. Hvem er du?(Какая милая девушка. Кто ты? (норвежский))
Лили хлопает ресницами, приоткрыв рот:
— Эм… — хочет бросить взгляд на старушку, но боится разрывать зрительный контакт с парнем, который наклоняется к её лицу, одну руку забрасывая на плечо, и тяжесть его тела заставляет ноги гнуться в коленях. Роуз еле держится, но не показывает этого:
— Тебе нужно в кровать, — ставит перед фактом немного грубо, отчего пьяная улыбка Дейва только растет:
— Alt du vil ha. (Всё, что хочешь. (норвеж.))
Женщина у стены не поднимает голову. Она дрожащими пальцами прикрывает бледные губы, сжав мокрые опухшие веки. Лили не смотрит на неё. Поддерживает Фарджа, насильно уводя его с кухни, правда бросает взгляд на старушку, которая потирает морщинистое лицо, громко дыша. И, когда переступает порог кухни, медленно выводя парня, слышит за спиной:
«Я просто хотела…»
«Уходи, Мереди».
Вздыхает. Драмы. Они не интересуют девушку. Кое-как поддерживает Дейва, который продолжает виснуть на ней, но, к счастью, уже говорит на известном для неё языке:
— Кто тебя впустил? — в его голосе слышна несвойственная игривость. Да, он пьян в стельку.
