Ставит руки на талию, думая. Оглядывается, замечая у самого забора свалку из садовых инструментов, среди которых видит топор. Не долго думает, пока подходит к нему, взяв в руки. Тяжелый, но размахнуться сможет. Возвращается к деревянной двери, скользнув языком по обветренным губам. Набирается сил, поднимая оружие, и бьет по поверхности двери, не прислушиваясь к треску. Повторяет удары в районе замка, чтобы буквально «вырезать» его из двери. Старое строение порушить не составляет труда. Железный замок падает на траву, и девушка опускает оружие, дернув рукой дверь на себя. Что-то с потолка осыпается на макушку, заставляя чихать и кашлять. Мэй заходит внутрь, оглядываясь: хлам. Куча хлама. Непонятные контейнеры и банки с неизвестным содержимым. Девушка медленно шагает, осматривая всё, что видит, и с горечью на языке понимает, что Лили здесь нет. Харпер громко дышит, начав поддаваться панике, и пятится назад, правда тут же её взгляд привлекает небольшое, сделанное из досок строение, напоминающее внешне ящик для строительного материала. Девушка крепче сжимает топор, хмуро разглядывая предмет, и подходит ближе, схватившись за ручку крышки ящика. Тянет вверх. Тяжелая. Бросает топор, обеими руками пытаясь оторвать крышку, и понимает, что от усилий весь организм предательски сдается. Мэй мычит, когда ей удается откинуть крышку ящика.
Сердце в груди замирает.
Внутри полно опилок. И в опилках лежит очень худая девушка. Настолько тощая и бледная, что Харпер сначала не признает её.
— Лили? — она наклоняется, коснувшись плеча Роуз, и дергает. — Лили?! — кричит, после чего хватает её за запястье, проверяя пульс. Он есть, но слабый. Как бы ужасно это не звучало, но долгая практика голодовки помогла Роуз перенести всё это время. Она привыкла не кушать, но сейчас выглядит ужасно.
— Роуз? — Мэй хватает её за лицо, трясет, и Лили распахивает темные глаза, тут же, словно безумная, цепляется ногтями за запястья Харпер, вот-вот готовясь зарычать, как животное, но её взгляд замирает. Лили приглядывается, различая сквозь темноту очертания лица подруги, которая нервно улыбается, продолжая нащупывать пульс на руке Лили.
— Мэй? — Роуз хрипит, слабо шепчет, но тишина позволяет слышать. Харпер моргает, напряженно кивая:
— Давай, помоги мне, — она берет подругу под руки. Роуз не успевает соображать. Она просто хватается за Мэй, как за единственный шанс на спасение. Пытается присесть, но с ужасом в глазах шепчет:
— Я не могу… — смотрит на Мэй, чуть ли не начав рыдать. — Я не чувствую ног…
Харпер цепенеет. Она смотрит в ответ. Голос застревает где-то в сухой глотке.
Как… Как она вытащит её, если сама еле стоит на ногах? Руки сильнее трясутся. Роуз приоткрывает рот, со слезами ужаса понимая:
— Я не могу идти… — шепчет, панически глотая воздух. — Я не… Я не могу…
Гудение. Гудение автомобиля. Девушки сжимают друг друга пальцами. Оливер вернулся. Он…
Мэй с дрожью вдыхает ртом, слезящимися глазами смотрит на подругу, которая не может пошевелиться от ужаса:
— М-Мэй…
Харпер сглатывает, заставив себя говорить:
— П-подожди меня… Я… — кивает на ящик. — Жди меня здесь, хорошо? — нервно кивает, отпуская руки Лили, которая хмурится, не желая принимать слова Мэй:
— Что ты собираешься делать? — девушка замолкает, когда Харпер наклоняется, подняв с пола топор. Она держит его так неуверенно, со страхом. Поворачивается к Роуз, прося голосом, полным ужаса:
— Подожди, — дрожит отступая назад. — Я вернусь, — уверяет, выходя из сарая, и только тогда разрывает зрительный контакт с подругой, которая не может молвить слова из-за страха, что сжимает грудную клетку.
Харпер выходит на улицу, прижимая к груди топор. Рукоятку держит пальцами обеих рук. Смотрит на пугающий дом влажными, от застывших слез, глазами. Стучит зубами, но вовсе не от холода. Хромает к дому, бормоча что-то непонятное под нос. Подходит ближе к террасе, прислушиваясь. Ничего. Абсолютно. Тихо дышит, глотку сжимает страх. Девушка стоит на месте, боясь пошевелиться.
