— Блять, беги же! — он хочет подскочить к ней, чтобы толкнуть, но Оливер нападает сзади, так что Дилану приходится обернуться, чтобы остановить руку противника, в которой он сжимает ножик. Оливеру удается поцарапать грудь О’Брайена. Тот отскакивает назад, задевая Мэй. Девушка трясется, не ощущая касания. Дилан крепко сжимает её запястье, отводя дальше от больного типа, держит её позади. Харпер моргает, смотря, на Оливера, который уверенно приближается, с безумной яростью уставившись на Дилана. О’Брайен толкает Мэй к подоконнику, прося:
— Вылезай, — резко оборачивается, останавливая острие оружия у своего живота. Ладонью сжимает нож, свободной рукой хватая Оливера за шею. Тот дергает его в сторону, и Дилан валится на пол, громко кашлянув. Харпер замирает, успев переступить одной ногой. Она смотрит на Оливера, который приближается к О’Брайену, поэтому кричит, тем самым привлекая к себе внимание. Огонь поднимается. Дым касается потолка. Обои чернеют. Оливер оглядывается, собираясь рвануть к девушке, чтобы за волосы оттянуть назад, но Дилан перехватывает его руки, выбивая из них ножик. Он наносит несколько ударов по лицу парня, после чего тот бьет ногой О’Брайену в живот, заставив его отойти, задыхаясь. Но ненадолго. Оливеру не удается наклониться за оружием. Дилан быстро дышит, ведь языки пламени уже подбираются к окну, рядом с которым стоит Харпер. Девушка обжигается, отходя к стене. Ей страшно вылезать самой. Она с ужасом осознает, что не знает, куда податься, поэтому смотрит в спину парню, который с ноги выбивает Оливера из комнаты. Парень со светлыми глазами падает, хватаясь за стену, замечая на полу пистолет. И рвется к нему. Как и О’Брайен к своему. Дилан хватает оружие. Звучит выстрел. Мэй вздрагивает, ледяной ладонью прикрыв рот. Она смотрит на О’Брайена, который держится за дверь, чтобы не потерять равновесие, когда повторяет выстрел.
Оливер хватается за плечо, пробитое пулей, и корчится, отступая назад. Получает удар в челюсть и валится на пол, спотыкаясь о порог комнаты сестры. Кряхтит, еле сдержав стон, когда Дилан повторно нажимает на курок, пробивая патроном его коленку. И О’Брайен с удовольствием бы продолжил, если бы не визг Харпер. Он оглядывается, рвано дыша, видит, как девушка отходит от пламени, кашляя.
О’Брайен плюет. Он прячет оружие в карман кофты, кинувшись к Мэй, но перед этим закрывает Оливера в комнате, которая практически утопает в огне. Харпер хнычет, прикрывая ладонью нос и рот, чтобы не давиться дымом.
— Давай, давай, давай, — Дилан сам не слышит, насколько быстро произносит это. Он пытается затоптать ногой листы бумаг, что горят рядом с окном, и тянет девушку к подоконнику. Постоянно оглядывается, чтобы остановить атаку Оливера, но тот даже не открывает дверь. Всё ещё валяется на полу?
Но он немного приоткрывает рот, крутясь на месте. Оливер смотрит на то, как горят рисунки, как вспыхивают стены с фотографиями, как воспламеняются подушки детской комнаты. Его брови слегка хмурятся. Останавливает внимание на фотографии в рамке, к которой подбирается огонь. На него с неё смотрит девочка со стеклянным взглядом.
Жар поглощает комнату, дым забивается в легкие, но Оливер не сбегает. Он подходит к стене, не реагируя на огонь, что обжигает его руки. Пробитое колено ноет. Плечо горит от боли.
Моргает. Смотрит на снимок. Молчит. Не пытается вырваться из комнаты, что заполняется огнем.
Ещё месяц. Его отец продержался месяц. Он не вызвал скорую, не сообщил о смерти жены, тело которой продолжало лежать в коридоре на виду у ребенка. Но вряд ли это может волновать мужчину, который морально ушел. Каждый день с бутылкой, и процент выпитого растет с безумной скоростью. Постоянно рядом с фотографиями, постоянные попытки разорвать их. Никакого контакта с сыном, который сидит в ванной. Ежедневно. Голодает, но не выходит, продолжая забиваться в угол при каждом грохоте. Иногда отец ищет его. Кричит, бродя в опьяненном состоянии по дому.
Это твоя вина.
Это ты виноват.
Ты.
Ты убил их.
Но это уже бред обезумевшего горем человека, но Оливер воспринимает всё серьезно. Он затыкает ладонями уши, тихо плача. Каждый день. Забывая о голоде и нужде. Сидит. Не вылезает.
Но однажды всё стихает. Становится неприятно. Холодно. Мальчишка вылезает из ванной, тощими ногами бредет по коридору. Пахнет отвратительно. Оливер проходит мимо тела матери, которое давно покинул кислород. Шагает вперед, шепча губами. Зовет отца, хоть и боится того, что он найдет его сам. Во мраке плохо разбирает дорогу, но постепенно привыкает, поэтому медленно спускается вниз по лестнице.
— Папа? — шепчет. Тишина. За окном воет ветер. Бродит, нервно кусая пальцы. Ни в гостиной, ни на кухне его нет. Дверь в подвал открыта. Мальчик уже не чувствует страха. Все его эмоции иссякли в своем проявлении.
Спускается ниже. Холодно.
Ниже. Холоднее.
Заходит в подвал, оставаясь неподвижным на пороге. Смотрит на мужчину без слез в глазах, ведь чувствует только… Неприятное облегчение. И от этого ненавидит себя сильнее.
