Причард молча указывает на голову рукой, морщась от простого движения. Понимаю его. Первые дни у меня тоже раскалывалась голова. Оливер слишком часто бил меня. В висках до сих пор пульсирует давление. Прикусываю язык во рту, начиная отбирать то, что можно принять внутрь. Кладу перед Пенриссом упаковки таблеток, а сама беру вату, промачивая перекисью. Причард сам наливает себе воды в стакан, после чего так же молча глотает таблетки. По большей части обезболивающие. Мне надоедает держать в руках ватку и наблюдать за тем, как капля крови стекает по щеке парня, поэтому выдыхаю от усталости, касаясь ватой его раны над бровью. Причард вздрагивает. Так сильно, будто я прижимаю к его шее раскаленный провод. Не придаю этому значения. Мне спокойно от того, что сейчас я не одна. Даже, если моя компания — это Причард. Плевать. Я ещё не готова к одиночеству. Может, пока Пенрисс здесь, смогу привыкнуть к темноте вечера.
Надавливаю на рану, взяв со стола пластырь. Надо остановить кровь. Откуда во мне столько жалости и понимания к этому человеку? Один черт знает.
Опускаю руки, никак не справляясь с упаковкой пластырей. Когда всё валится из рук, кажется, что ни с чем справиться не способен. Это угнетает. Совершенно отвлекаюсь на свое дело, поэтому чувствую в последнюю минуту. Чувствую, как парень пальцами аккуратно касается моей шишки на лбу. Осторожно, но реагирую резко. Поворачиваю голову, дернувшись в сторону от него. Смотрю широко распахнутыми глазами на Причарда, который уже готовится просить извинения, но волна паники от полученного хоть и короткого, но прикосновения уже накрывает мое сознание, поэтому хмурюсь, рвано дыша:
— Какого. — готовлюсь взорваться, но слышу очередной звонок в дверь. Закрываю рот, отвлекаясь, как и Пенрисс, который оборачивается, смотря в сторону коридора.
Какого черта он прикасается ко мне?!
Моргаю, бросив ватку и пластыри на стол, обхожу парня, который странно дергается за мной, но останавливается, примерзая ногами к полу, ведь оглядываюсь, молча приказывая ему не двигаться, иначе будет только хуже.
Урод.
Мысленно поглощена в свое возмущение, поэтому не думаю о том, кто может заявиться в такой час. Подхожу к двери, начав резко и грубо открывать замки. Один за другим, смотрю назад, на арку двери, ведущей на кухню, и сжимаю губы, не зная, каким образом сделать Причарду больно, чтобы тот ещё раз осознал — ко мне прикасаться нельзя. Особенно ему.
Распахиваю дверь, поворачиваясь к пришедшему лицом, и замираю. Во второй раз. Только сейчас хорошо ощущаю, как сердце замирает вместе со мной.
Дилан смотрит на меня.
Черт.
И в его руке бутылка пива.
Черт. Черт.
От него пахнет алкоголем.
Чертчертчертчертчерт
Только не это. Только не сейчас. Только не…
— Т-ты выпил… — от безысходности начинаю констатировать факт, часто моргая, чтобы скрыть взволнованность. Дилан переступает с ноги на ногу, раздраженно закатывая глаза, после чего сжимает веки, пальцами надавливая на них, и качается из стороны в сторону, видимо, теряя равновесие в темноте своих мыслей.
Реагирую на автомате. Делаю шаг за порог, схватив пальцами его за плечо, тяну на себя, чтобы парень вернул себе уверенность в ногах, но он лишь выплевывает:
— Есть такое, — опирается рукой на дверную арку. Смотрит на меня. Долго. Не моргая. Будто чего-то ждет, но не от меня. От себя самого.
Я нервно прикусываю губу, постоянно стреляя взглядом назад. Причард. О’Брайен не должен видеть его. Не знаю, откуда такая тревога. Просто не должен. Особенно сейчас, когда он не трезвый.
— Зачем ты приехал? — язык еле поворачивается, выговаривая это. Я безумно рада видеть тебя.
Дилан нервно скользит языком по нижней губе, без конца качаясь с пятки на носок, и щурит веки. Сердится. Подносит бутылку к губам, отпивая, но зрительного контакта со мной не разрывает. Продолжаю поддерживать его за локоть, чтобы у него была хоть какая-то опора. О’Брайен трет губы ладонью. Знаю, он делает так, когда нервничает, поэтому мне ещё тяжелее от той ситуации, что теперь давит сильнее. Нельзя отпускать его за руль в таком состоянии. Черт, его никуда не стоит отпускать. Особенно ночью. Но и Причарда выгнать не могу. Правда, между ними выбор очевиден, просто…
Вновь оглядываюсь назад. Пенрисс не может вернуться домой. Не могу выставить его. Как мне поступить правильно?
— Хотел проверить, как ты, — кажется, О’Брайен будет честен со мной только в состоянии алкогольного опьянения.
Молчу, не разрываю зрительный контакт с ним, молясь, чтобы Пенрисс не высовывался с кухни. Дилан немного наклоняет голову в сторону, будто разминает шею:
