Он быстро моргает, одну руку отрывает от моего плеча, замявшись. Пальцами не сразу касается моей шеи, нащупывая бьющуюся от давления вену под кожей. Смотрю на него, чувствуя боль в широко распахнутых глазах. О’Брайен опускает голову, перескакивая взглядом с моих глаз на губы, и останавливает лицо, еле касаясь носом моей щеки, как-то хмуро замечая:
— Ты хочешь, — сжимает мое плечо. Я громко вдыхаю, не в силах отвернуть головы. Дилан еле заметно кивает, повторяя низким голосом:
— Хочешь, — его челюсть напрягается, а пальцы сильнее сжимают шею. — И я хочу.
Молча смотрим друг на друга. О’Брайен перемещает ладонь мне на затылок, нажимая. Давит на себя, а сам наклоняется ко мне.
И я моментально становлюсь никем. Когда он целует меня. Когда губами мнет мои губы, наклонив голову в сторону, чтобы углубить поцелуй. Глубже. Жарче. Требовательнее. Нет былого расстояния между нами. Одна моя ладонь продолжает лежать на его груди, другая поднимается к его шее. Думать все тяжелее. Осознавать тяжелее. Помнить о его болезни труднее. Быстро дышу через нос, чувствуя, как его вторая рука скользит мне по спине, обхватывая, чтобы сильнее прижать к груди. Не могу остановиться. Отвечаю на его поцелуй, не понимая, каким образом он становится таким активным. Взрыв. Эмоциональный. Пальцами цепляюсь за его кофту, приподнимаясь на носки, когда парень тянет меня наверх, пальцами той руки, которой придерживает затылок, зарывается в волосы. Так же сбито дышит.
Секундно отрывается от моих губ:
— Черт, — быстро шепчет, проглатывая половину букв, и поворачивает голову на другой бок, меняя положение рук. Целует.
Внутри меня. Все это внутри меня. Все его вдохи, все попытки оторваться, успокоиться, остановиться.
— Черт, — не понимаю. Он будто ругает себя за невозможность контролировать свои движения и мысли. — Черт, — накрывает мои губы. Они начинают болеть, но не отталкиваю. Не могу. Не хочу. Не сейчас. Все потом. Когда сознание просветлеет.
— Дилан, — успеваю прошептать, думая, что мой голос сможет вразумить нас обоих, пока парень делает пару глубоких вдохов, после чего вновь целует меня, кажется, вовсе не собираясь притормозить. Слишком увлечена происходящим, поэтому не сразу замечаю, как горит мое лицо, как твердо стучит сердце, ударяя по легким. И, несмотря на общее состояние, я понимаю, что впервые за все это время чувствую себя спокойно. Вот так просто. Будто то, что сейчас происходит, — так должно быть.
Напряжение полностью уходит, тело расслабляется. Дилану приходится поддерживать меня.
Моральная усталость наконец проявляется в полной мере, поэтому целую спокойнее, и О’Брайен так же успокаивается, двумя руками опираясь на стену под моими плечами, по обе стороны от талии. Сам выдыхается, поэтому последний раз толкается губами ко мне, заставив мою голову слегка запрокинуться, касаясь затылком стены.
Дышит в губы. Я жадно, с дрожью, принимаю его вдохи в рот, руками оттягивая ткань его кофты. Дилан лбом упирается в мое плечо, задыхается. Я прикрываю веки, продолжая стоять с запрокинутой головой, и не могу здраво мыслить, поэтому не реагирую на то, как О’Брайен поднимает одну руку, пальцами касаясь ткани футболки, потянув рукав вниз. Оголяет мое плечо, касаясь кожи губами.
Приоткрываю веки, взглянув в потолок.
Он целует плечо. Делает это осторожно. Трясется, рвано дыша. Как всегда. И его аккуратность больше не вызывает удивления.
Глава 38.
Люди говорят, что реальность давит на них, но на самом деле вся проблема в голове.
Это не окружающий мир морально воздействует на человека, а именно он сам губит себя.
Ничто не способно сломать тебя извне.
Только ты. Сам ты.
Ты убиваешь себя
Осипший, болезненный вздох слетает с мокрых от пота губ. Распахнутые веки с болью в глазах. Громко и хрипло дышу, еле разбираясь в темноте, но позволяю той опуститься на мое сознание. Лежу на спине и чувствую, как тело постепенно отходит от онемения, пальцы рук сжимают одеяло. По спине бежит холодок. Глотаю воздух, но кислород минует легкие. Мне не хватает его. Задыхаюсь. Кашляю. Давлюсь. Не справляюсь с дрожью и легким потрясением после странного сна. Мне… Ничего не снилось. Просто темнота. Мрак. И ничего больше. Только жуткое ощущение преследования. Я бежала от кого-то. Скрывалась. Но не могла обернуться.
Присаживаюсь на кровати. Комната для гостей утопает в черноте ночи. Стекло окна царапает острая ветка дерева. Шторы нараспашку. Сердце стучит громче, чем воет зимний ветер. Дрожу, еле заставляя себя коснуться пальцами лба.
Это сон. Отбрось сон.
Нашептываю губами слова успокоения. Скрип со стороны подоконника. Вздрагиваю, напряженно дергая головой. Просто ветер. Оконные рамы трещат. Сжимаю губы, тяжело дышу через нос, после чего медленно, теряясь в темноте, поворачиваюсь к краю кровати, трясущимися руками хватаясь за тумбочку. Встаю. Осторожно. Сон еще не отошел в сторону, уступая место здравомыслию.
— Боже, — шепчу, понимая, что от холода, стоящего столбом в помещении, изо рта готов валить белый пар.
