— У тебя мокрые волосы, — не знаю, зачем он делает на этом акцент, ведь сейчас все мои мысли заняты волнением о том, что внутри опять рвется та самая нить. Давно натянутая до предела. И мне не хотелось бы, чтобы сейчас, в такой неправильно спокойной обстановке, мое внутреннее напряжение передалось О’Брайену. Правда, он сам немного меняется, точнее, его настроение. Дилан держит бутылку возле губ, но не касается их, а пальцы свободной руки протягивает к моим волосам, что уложены на плече, и трогает, будто проверяя правдивость своих же слов. А меня слегка передергивает. Незаметно для его глаз. Нервно моргаю, ощущая, как медленно проявляется жар. Тот самый, который мне удалось почувствовать всего один раз. И опять же с ним. Это нормально? Мне стоит начинать беспокоиться о своем состоянии? Или же… Черт, я не знаю. Я просто смотрю на него. Просто проглатываю его прикосновение к моим волосам, хотя совершенно его не ощущаю. Мысленно кричу на себя за такое обескураженное выражение лица, думаю, его это собьет с толку ещё сильнее. О’Брайен отрывает взгляд от моих волос, опять установив зрительный контакт.
Смотреть кому-то в глаза. Так долго. И молчать. Время, когда слова вроде и не требуются, но при этом такое чувство в горле, словно ты обязан что-то сказать. Прямо сейчас. И это «что-то» имеет большое значение, но ты, блин, понятия не имеешь, что «оно» такое. Поэтому просто растворяешься в тишине, повисшей над головой, позволяешь сумбурным мыслям хаотично носиться в сознании, зная, что толком так ни черта не выдавишь из себя.
И мне нравится эта путаница. Я всегда старалась жить по определенному графику, по расписанию, зная и понимая аспекты своей обыденности, и в данный момент я чувствую, что не могу разобраться. Так что просто зрительно отвечаю, вдруг осознав, что, несмотря на нетрезвость, Дилан вполне себе может чувствовать нечто похожее, поэтому он так долго стоит без движения.
И мне впервые кажется, что действие должно быть за мной. Некий толчок. Разрешение, которое он сейчас ждет.
Не могу не моргать. Осторожно тяну парня за капюшон к себе, замечая, как он бросает быстрый взгляд на мои губы, и совсем не хочу думать о том, что поступаю так же, и это не остается незамеченным. Наклоняю голову, немного приоткрыв губы, чтобы выпустить пар изо рта, а Дилан делает короткий шаг к ступенькам, уже забывая о бутылке пива. Опирается рукой на перила, поддаваясь вперед, и мне не удается удержать желание. Странно, не так много выпила, но ощущение такое, будто я не в себе. Мне жарко. Поднимаю вторую руку, прижимая ладонь к его щеке, и поражаюсь тому, как напряжены его скулы. Носом касаюсь его виска, невольно вдыхая аромат кожи. И с удивлением понимаю, что Дилан О’Брайен пахнет зимой. В прямом смысле, чем-то морозным, холодным, таким ледяным, словно он живет на улице. И это нормально, если учесть, сколько времени он проводит вне дома. Почему я вообще думаю об этом сейчас? Когда я уже практически поглощаю его мысленно, обеими руками сжимая лицо парня, который начинает сбито дышать, свободной рукой проникая под ткань моего свитера. Чувствую холодные пальцы на коже талии, и они сжимают ее, скользя к спине, пока я запускаю свои в его темные волосы, понимая, что мне хочется их потрогать. Желание необычное. Пытаюсь сжимать губы, контролировать дыхание, делая его менее тяжелым, но вряд ли мои попытки удачны, поскольку О’Брайен сглатывает, когда мне приходит идея положить одну ладонь ему на грудь. Своей щекой прижимаюсь к его, обе руки скользят по шее, ощущая давление крови под кожей. И это настолько завораживает, что мне еле удается нормально вдохнуть, когда Дилан не выдерживает, шепнув:
— Я поцелую тебя, — ставит перед фактом, выше подняв голову, и я чувствую, как он касается моих губ своими, но не целует. Ждет, когда я что-нибудь отвечу, дам какой-то знак, но ничего подобного не делаю, получая удовольствие только от вздохов, что касаются кожи моего лица. Пальцами вожу по его щекам, слегка отпрянув от него, чтобы каким-то образом здраво оценить происходящее, но вместо мыслей об О’Брайене резко поднимаю голову, когда слышу голоса с другой стороны улицы. Они так внезапно врезаются в голову, что не успеваю переключиться полностью, поэтому сильно сжимаю шею Дилана, которого мой жест приводит в напряжение, но немного иное, чем до этого. Парень оглядывается, без вопросов находя источник шума, что рвет тишину ночной улицы. Продолжаем стоять в такой позе, пока из дома Пенриссов выходит мужчина, который дергает рукой, выводя сына за плечо на порог. Женщина следует за ними, и я замечаю, что в одной руке у отца Причарда спортивная сумка. Опять уезжают куда-то?
Щурюсь, видя, что парень дергает рукой, чтобы освободиться от хватки, после чего мистер Пенрисс хватает сына за «шкирку», рывком дернув со ступенек. Парень еле удерживается на ногах, а вот его мать никак не реагирует на грубость мужа. Она лишь озирается по сторонам, спеша к машине.
