Слишком много потерянной крови за это время. Проблема в том, что Мэй так и не удалось восстановиться, поэтому темнота в глазах побеждает легко. Она теряет сознание, но не падает со стола. Дилан самостоятельно сжимает ее руку, пытается придерживать, медленно опускает на стол. Главное, не разжимать локоть, контролировать кровь. О’Брайен не показывает внешне, но его начинает тошнить от неприятной пытки, ведь нитки еще не найдены, Джо выглядит несобранным, а сам Дилан ничем не может помочь, ведь не разбирается в этом. Он с дрожью в груди выдыхает, смотрит на Харпер, которая, кажется, еще бледнее. Веки спокойно сжаты, губы слегка приоткрыты. Проверяет пульс, считает. Нет. Ненормально. Он слабый. Удары сердца редкие. Дилан чувствует, как его собственный кровавый орган начинает биться быстрее, а взгляд со страхом скачет с Дейва на Джо. Они ищут. Скидывают вещи с полок, спотыкаются о них, ругаются между собой. О’Брайен нервно облизывает губы, опускает взгляд на девушку. Руки в ее крови. Чувство панической тошноты растет. Дрожат пальцы обеих рук, которыми он сжимает ее холодную ладонь. Сильно.
Нашли.
***
Громкие сигналы. Безумный ужас женщины с бледными щеками. Холодные руки, давящие на грудь. Разряд. Удары током. Плач. Трубка в горло. Кислород. Давление падает. Сердечный ритм не приходит в норму.
***
С особым трудом дается утро следующего дня. Бессонная ночь вытягивает остатки сил, вынуждает глотать тот воздух, что вырабатываешь самостоятельно, словно вокруг для тебя его не осталось. Мир существует не для таких, как вы. Реальность не для вас. Этот факт оправдывает сам себя уже в какой раз. Серость отражается в глазах, бельмо, что не стереть руками. При сжатии век видишь одно и тоже. Чернота, сопровождаемая белым паром изо рта. Дикий холод, от него не сбежать, не укрыться, приходится привыкать к тому, что каждую секунду твою кожу безжалостно пронзают осколки льда, витающего в воздухе.
Ферма, на которой вырос Джо, расположена в лесной области. Здесь же раньше был шумный центр для таких же «деревенщин», как он, но на дворе двадцать первый век, многие перебрались в большой город, остались только старики, мирно доживающие свои годы в тишине и покое. Джо так же уехал в город работать в полиции. В свой дом детства он заезжал только для того, чтобы бросить всякий хлам, поэтому здесь все забито мусором и ненужными вещами. Полная антисанитария, но среди кучи всякой дряни даже спокойнее существовать. Постоянно спотыкаешься, боишься, что на тебя что-то свалится со шкафов, но, в целом, терпимо.
Кухню пришлось немного расчистить после событий вчерашнего дня, хотя здесь до сих пор горы мусора. Дейв нервно растирает ладони, грея их паром изо рта, но его холод вызван не только окружающим морозом. Дело в том, что Джо счел верным снять наручники с Дилана. Мужчина сам пока остерегается О’Брайена, но, по какой-то причине, внезапно принял такое решение, ставящее в тупик. Фардж, конечно, рад, но все еще боится, что его друг может сбежать. Хотя, он толком не понимает, где находится, а телефон у него изъяли. Видно, с каким недоверием Джо стреляет на парня взглядом, пока поворачивает ключ. Красные, покрытые синяками запястья ноют. Железо спадает с них. Дилан смотрит на руки, медленно начинает сжимать то одно запястье, то другое, пальцами массируя. Ничего не говорит. Он не часто открывает рот. Кажется, это одно из последствий программы. Их учили молчать. Джо не говорит, но ему удалось вытащить информацию из парня не силой. В итоге он поставил простой ультиматум. Либо О’Брайен говорит, либо его оставляют помирать в камере. И нет, роль сыграл не страх перед смертью. Джо просто намекнул, что вместе с ним здесь помирать будут и Мэй с Дейвом, вот только он запрет их всех в разных комнатах. Жестоко? Но действенно. Поэтому Джо снимает наручники. Он уверен, что Дилан не сбежит от тех, из-за кого пришлось пойти против Хозяина.
Мужчина отходит от парня, зная, что лучше держаться на расстоянии, иначе тот ударит его. Всё-таки, Дилан не забывает о том, что Джо ударил Харпер, так что не нужно играть на его нервах.
Фардж опирается руками на стол, пока еще не подходит ближе к другу, не говорит, с таким ж тревожными ожиданием изучая его поведение, будто перед ним неизвестное миру животное. Неправильно. Но Дейв иначе не может. Он заговаривает только тогда, когда слышит вибрацию телефона Джо, который быстро покидает кухню, чтобы ответить.
Наедине куда легче:
— Так… — откашливается, сунув ладони в карманы джинсов. — Болит? — смотрит на запястья парня, кожа которых в отвратительном состоянии. Дилан потирает их, молчит. К этому придется привыкать.
