Холодные ночи меня напрягают. Темные переулки именно сегодня не внушают доверия, вынуждая шарахаться от каждого пьяного обращения к себе, пока пытаюсь добраться до знакомого закрытого спуска на старую, Богом забытую станцию. Ступая вниз, в ещё большую мглу, замечаю, как воздух вокруг становится холоднее, пыль комками прилипает к кедам, ткань моей белой футболки сереет от грязи, которая главенствует здесь. Кислород засоряет легкие. Кофта, которую постоянно то расстегиваю, то застегиваю, висит на мне, как мешок. Она не моя. Но эта вещь довольно теплая, так что…
Тупые оправдания. Мне не охота принимать тот факт, что я натягиваю на себя кофту ОʼБрайена по простой привычке. Слишком быстро вызывают у меня привыкание обычные, повседневные вещи. Например, я всегда хожу в школу через мост, через определенную улицу, а на автобус сажусь на один и тот же, несмотря на то, что к учебному заведению их идет штук шесть, если не больше.
Влажный воздух оседает каплями на каменной кладке стен, пока иду вниз, внимательно смотря под ноги, ведь здесь повсюду обваленные плитки, сломанные ступеньки, разный мусор, способный препятствовать моему пути. Когда мы попали сюда с друзьями в первый раз, то я повредила ногу, поскользнувшись, так что теперь держусь двумя руками за перила, пока шагаю дальше, в темноту, прислушиваясь к грохоту, что эхом разносится по всему туннелю. Кажется, мне удается уловить голоса, значит, он не солгал. Они и правда здесь, и, судя по голосу Дейва, пока тот разговаривал со мной, лично ему нужна моя помощь, хотя я пока мало понимаю, что именно требуется от меня. Запускаю ладонь в карман, нащупав баночку с таблетками, которые приняла несколько за раз перед выходом из дома. Успокоительный эффект подарил мне уверенность, или лучше сказать безразличие? В любом случае, я сейчас здесь.
Тусклый свет льется со стороны конца туннеля. Там станция. Видимо, свет попадает в грязные окна с улицы, что опускает всё вокруг в легкий полумрак. Понятия не имею, радоваться ли этому, но ноги сами замедляют шаг, когда слышу звон. Чем-то железным ударили по столбу, отчего оглушающий грохот задевает мои ушные перепонки, заставив вовсе остановиться у самого порога на станцию. Смотрю вниз, держа руки вдоль тела, и глотаю пыль, понимая, что не способна двинуться дальше. Хмуро вслушиваюсь в голоса, пытаюсь разобрать слова, чтобы понять, что там происходит, но разбору поддаются только матерные слова. Но голос узнаю.
Фардж. И он явно напуган.
Сглатываю, моргая так часто, что в глазах начинает щипать. Сжимаю ладони в кулаки, переступая с ноги на ногу, и оглядываюсь назад, громко выдохнув белым паром. Смотрю в сторону выхода, заслоненную непроглядной темнотой, и опять поворачиваюсь спиной к моему шансу на свободу, на побег. Я ведь могу сбежать, прямо сейчас? Да. Именно. Так, давай, Мэй! Беги. Тебе здесь делать нечего. В кармане гремят таблетки, когда делаю один шаг назад.
«Оставь! — слышу крик. — Ты же прикончишь его!» — и мое дыхание тяжелеет. Поднимаю взгляд с пола на колонны, и скольжу языком по влажным губам, сделав шаг через порог, ступая по треснувшему бетонному покрытию с узорами и орнаментами. Щурюсь, пытаюсь всмотреться в неприятный полумрак, ищу взглядом источники шума, пока не слышу ещё один звон, заставляющий меня быстро пойти вперед.
«Твою ж мать!» — грохот. Торможу, с напряжением в теле уставившись на Дейва, который буквально «вылетает» из-за колонны, будто кто-то сильно толкнул его. Парень спиной бьется о другую колонну, кое-как удержавшись на ногах. Весь в пыли, грязный, мокрый, словно искупался в грязной воде. Руками придерживается, вновь выпрямляясь с криком и руганью:
— Черт, оставь его! — шагает вперед, опять скрываясь с моих глаз за колонной. Переминаюсь с ноги на ногу, широко распахнутые веки начинают болеть, и голова сама гордо поднимается, хотя внутри меня бушует только одно чувство — страх. Уверенно иду вперед, крепче сжав ладони, и выхожу за Фарджем, вновь остановившись, чтобы хорошенько понять происходящее.
Дилан с битой. Ничего нового. Какой-то мужик с порванной на животе рубашкой и с противным потным лицом вскакивает на ноги, готовясь нанести удар по ОʼБрайену. Неужели не понимает, что против человека с битой ему не устоять? Неважно, насколько физически ты силен. Главное умение обращаться с оружием. Для Дилана бита — это продолжение его собственных рук, в то время как для мужчины даже его кулаки не защита. Я отсюда вижу его неуверенность в себе и в своих действиях, а вот ОʼБрайен до отвращения спокоен. Хотя…
