Габриэль напряженно замер, сжал ее в объятиях сильнее, прижимаясь плотно сжатыми губами к ее макушке, и прошептал:
— Я люблю.
Она все еще лупила крохотными кулаками по его лопаткам и ребрам, но уже не так сильно. Маринетт снова попыталась оттолкнуть его от себя, но попытка эта уже не была такой отчаянной.
Она громко, но уже не так часто всхлипывала, уткнувшись носом в его грудь с крепко зажмуренными глазами, и после — Габриэль даже от удивления расцепил руки, позволяя ей буквально слиться с ним — она, пару мгновений позволив себе напоследок надышаться им, отошла от него и направилась к постели.
Больше не произнося ни слова, она сняла с себя его рубашку, совершенно не стесняясь собственной наготы, подняла с пола красное платье и быстро надела его на себя, не пересекаясь взглядами с застывшим с другой стороны постели Габриэлем.
Девушка схватила раскиданные возле прикроватной тумбочки туфли и направилась к двери, ведущей к выходу. Уже открыв ее, Маринетт на секунду остановилась, глядя перед собой, а после, пересилив себя, посмотрела на полностью потерявшего себя Габриэля.
— Ты лжешь, — негромко произнесла она и, больше не в силах оставаться здесь, покинула гостевую комнату, захлопнув за собой дверь.
Маринетт в растрепанных чувствах и с безумной опустошенностью вернулась домой почти в восемь утра. Родителей она дома не застала. Они, должно быть, уже вышли на работу или отправились за покупками. Адриану она не звонила, хотя у нее было три пропущенных.
Она надеялась не видеться с ним пару дней; сослаться на головную боль или плохое самочувствие. Если уж быть откровенным, сейчас ей хотелось только в душ, чтобы не сойти с ума окончательно от осознания, что вся она пахла человеком, жизни без которого она не представляла, но которого пришлось оттолкнуть.
Только душ, запертая наглухо спальня и обособленность от внешнего мира на пару дней. Девушка оставила туфли у лестницы и, поднявшись наверх, открыла люк. И застыла, так и не переступив последние две ступеньки, ведущие наверх. Прямо перед ней, сияя улыбкой, на одном колене стоял Адриан, держа в вытянутых руках то, от чего сердце девушки вдребезги разбилось, разлетаясь острыми осколками по всей грудной клетке.
— Маринетт Дюпэн-Чэн, — взволнованно произнес он, на мгновение потеряв равновесие и вновь вернувшись на место, — ты станешь моей женой?
Девушка дрожащим вдохом наполнила лёгкие воздухом.
========== Глава VI. Разрушители ==========
— Подруга, замри, иначе я провожусь со шнуровкой до старости, — постаралась грозно сказать Аля, но у нее не получилось.
Она была не в силах злиться на взволнованную лучшую подругу, пока зашнуровывала ей на спине свадебное платье. Сезер была в невозможном восторге от наконец нагрянувшего дня. Ведь именно она занималась планированием этого события почти два месяца.
— Знаешь, — довольно продолжила она, — я ведь только сейчас поняла, что с тобой случилось тогда…
— Когда? — отрешенно отозвалась Маринетт, глядя бездумным взглядом в одну точку и непроизвольно начиная горбить плечи.
— Спина, — нравоучительно произнесла Аля, шлепнув подруге по плечам, после чего та выпрямилась, и Сезер снова улыбнулась. — Когда не ночевала дома после вечеринки в доме Агрестов, — уточнила она.
Маринетт непроизвольно оживилась, почувствовав заворачивающийся комок волнения в груди. Она просто терпеть не могла, когда Аля говорила загадками. Пока ты сходила с ума, размышляя над тем, что узнала девушка, она уже все читала в твоих глазах, заполненных паникой до самых краев. Но сейчас Маринетт сидела к ней спиной. И хорошо, наверное.
— И что же со мной случилось? — не без опаски шепотом спросила Маринетт.
Аля дернула шнурки последний раз, заставляя Маринетт резко и с шумом выдохнуть, после чего ловко завязала красивый бант и подошла к подруге, сияя улыбкой от уха до уха.
— Синдром «сбежавшей невесты», — засмеялась Аля, коснувшись указательным пальцем кончика носа побледневшей брюнетки. — Так я и знала, — победно вскинула она руки, направляясь к туалетному столику за косметичкой.
Сезер снова засмеялась, захватывая сумочку и подсаживаясь напротив подруги.
— Если честно, — открывая ее, внезапно начала Аля, — я тоже бы сбежала, — пожала она плечами. — Только Нино не говори, иначе быть мне старой девой.
Она ловко вывалила на туалетный столик содержимое косметички. Такая, казалось бы, маленькая сумка каким-то чудом вместила в себя довольно внушительное количество тюбиков с косметикой. Аля включила обрамляющие зеркало круглые лампочки и повернула его так, чтобы свет падал на Маринетт.
— Подруга, ты белая, как собственное платье, — постаралась подбодрить ее Аля. — И молчишь постоянно.
Маринетт собралась было что-то сказать, набрав в легкие воздуха, но Аля вскинула указательный палец.
— Па-па-па, — отрицательно покачала она головой. — Не шевелись, сейчас мамочка освежит твой утренний макияж. Кто ж виноват, что у твоего визажиста было место только в десять утра, несмотря на то, что церемония назначена на два часа дня, — щебетала Сезер. — Но ты не волнуйся. Свадебный мандраж — это нормально…
