Они заснули только к рассвету; Маринетт отдавалась ему снова и снова до тех пор, пока сама окончательно не выбилась из сил. Такого первоклассного секса у девушки еще не было.
Она хмыкнула, покачав головой, и обхватила себя руками, поглаживая пальцами приятный материал его хлопковой белой рубашки. Девушка не могла думать ни о чем. Только о том, что она безгранично, безумно счастлива. И она с досадой понимала, что никогда не испытывала таких ощущений вместе с Адрианом.
Она внушала себе, что была безгранично счастлива вместе с ним. Маринетт постепенно стала принимать отношения с Адрианом, как данное. Словно за них решили другие, что они должны быть счастливы. Будто они были вместе ради других. Ведь никто не видел, что происходило в стенах ее комнаты, или когда они оставались наедине.
Маринетт не знала, что сама со стороны — тонкая, изящная, высокая, грустная ива, и витиеватое кружево, забытое хозяйкой, за отсутствием праздника и повода. Она забыла, ведь никто ей этого не говорил уже довольно долгое время. Поэтому она и смутилась, когда Адриан сделал ей комплимент вчера по поводу платья. Она забыла, каково это.
Габриэль показал ей, что значит быть любимой. Любимой по-настоящему, а не по шаблону бумажных историй героинь, выдуманных одинокими писательницами, которые заперты в четырех стенах съемной квартиры в маленьком проулке бедного квартала.
Он касался ее так, что у Маринетт каждая клеточка вопила от нахлынувших ощущений. Он целовал ее так, что у нее голова шла кругом. Он любил ее так, что она задыхалась. А она любила его, даже не успев понять, как это получилось. Но теперь Маринетт видела разницу.
Она собственноручно смогла провести наконец границу, разделяющую понятие страсти и похоти, поняла разницу между влюбленностью и любовью; осознала, что чувства и чувствительность — это совершенно разные слова.
Маринетт смотрела на себя в зеркало и видела не человека, а мотылька, который бился об кипяточную лампочку, уже опалив одно крыло полностью. Она чувствовала, что любовь к Габриэлю убьет ее, и что ей придется сделать страшный выбор в скором времени. Маринетт сжала виски, пытаясь перебить боль, которая жгла под кожей, и заменить ее на другую.
Нет, она не могла больше думать. Думать — слишком болезненное занятие. У нее есть только «сейчас». И она не могла больше терять времени. Девушка снова посмотрела в зеркало и только тогда увидела, что по правой щеке бежала слеза. Маринетт смахнула ее тыльной стороной ладони и улыбнулась.
Все будет хорошо. Она справится со всем этим.
Маринетт осторожно вышла из ванной и прошла к мятой постели, на левой стороне которой, закинув руку вверх, на спине спал Габриэль. Его наготу прикрывало лишь почти свалившееся на пол одеяло, но Маринетт даже дыхание непроизвольно задержала, глядя на него.
Он был прекрасен. Прекрасен настолько, что хотелось закусить костяшку пальца, заглушив беззвучный вопль безысходности. Безысходности ситуации, в которой она очутилась.
Маринетт легла рядом с ним, наблюдая за его ровным дыханием. Черты его лица были расслаблены, и девушка только сейчас поняла, что он действительно на публике был в образе. Настоящий Габриэль — нежный, страстный и искренний. Он даже сейчас, лежа рядом с ней, выглядел так умиротворенно и спокойно, что ей не хотелось его будить. Хотелось прижаться к нему котенком и утонуть в омуте его рук и сером океане глаз.
— Ты смотришь, как я сплю? — невнятно пробормотал он, не открывая глаз.
Маринетт широко улыбнулась и легла на бок, подпирая голову рукой.
— Нет, — шепотом отозвалась она, глядя на то, как от этого он чуть улыбнулся, и в уголках его глаз появились россыпи смешинок, к которым Маринетт ужас как хотелось прикоснуться.
Габриэль мягко выдохнул смешок и повернулся на бок к ней лицом.
— Маленькая врушка, — приоткрыв один глаз, отозвался он и, вытянув вперед руку, обвил талию Маринетт.
Девушка даже не успела ничего сказать, потому что в следующее мгновение Габриэль уже притянул ее к себе для поцелуя. Маринетт и подумать не могла, что у него могут быть такие чувственные губы. Она обвила руками его шею, когда он завалил ее на спину, нависая сверху.
Габриэль мягко повел ладонью по внешней стороне левого бедра Маринетт, и та чуть раздвинула ноги, закидывая одну ему на талию. Девушка прерывисто выдохнула, когда запрокинула голову, позволяя Габриэлю оставлять цепочку поцелуев на шее и спускаться все ниже.
Маринетт закусила губу, когда его пальцы невесомым касанием провели по внутренней стороне ее бедра, и чуть задрожала от волной нахлынувших ощущений. Девушка непроизвольно сжала в кулак волосы на затылке любовника, снова притягивая его для поцелуя. Ее тело выгнулось ему навстречу, давая понять, что хочет большего.
Только Маринетт приготовилась упасть с обрыва еще раз, как вдруг на тумбочке резко завибрировал ее телефон. Она вздрогнула, разрывая поцелуй, и посмотрела Габриэлю в глаза. Она не знала, что он видел, глядя на нее, но ей показалось, что нотка паники у нее проскользнула.
