– А я и со старцем вашим познакомилась. Посидела с ним на пеньке, – продолжила вещать недавняя путешественница. – Правда, он сидел спиной ко мне. И привета не передавал. Но сказал, что хотел бы навестить нас тут. Позже. Когда усадьба возродится.
Оцепенение Мирона и речи Ксении прервала предводительница всей ныне увеличенной честной компании, подтолкнув локоть Мирона.
– Сумку-то в избу затащи, а потом и балакай с красавицами, – лицо её осветилось весёлостью.
И сходу она принялась хлопотать да поручать каждому отдельную специализацию в изготовлении званого обеда. Все вошли в избу, и там благое дело беспрепятственно ладилось меж всеми участниками кулинарного искусства. Поскольку Татьяна Лукьяновна подошла к делу вполне профессионально по части скорости готовки блюд, спустя с полчасика стол уже был накрыт, и компания, в том числе Павел Саввич, уселась вокруг него.
– Чего-то не хватает, – озабоченно прогудел Николошвили.
– Вы хотели сказать, кого-то, – Ксениюшка хихикнула, заслоняя губы пухленькой ладонью.
– Ладно, ладно, – Денис Геннадиевич встал, поводил взглядом по избе, взял стоящую в углу увесистую скамью, подошёл к двери, плотно прижал её и надёжно подпёр скамьёй. – Незваным гостям вход заказан, – сказал он с довольной улыбкой, и уселся на своё место.
39. Анастасий
Анастасий, прознав, что в Муркаве затевается невероятное строительство, подстегнул любопытство действием и отправился туда, чтобы увидеть всё собственными глазами. Он подошёл к остаткам церкви с временной крышей на бревенчатых столбах. На всякий случай возложил на себя крестное знаменье, глядя на латунный крест. Бочком протиснулся внутрь через трещину в единственной стене. Там, подле только что возведённого иконостаса, тоже временного, на высоких козлах, свесив ноги, сидели двое: священник и зодчий. Они тихо беседовали, не поднимая глаз.
– Если не нашлось никаких достоверных свидетельств о внешности храма, его изначальный облик невозможно воссоздать – высказывает сожаление архитектор.
– А вы думаете, обязательно следует возводить его именно в точности?
– Желательно. Если считать наше дело реставрацией.
– Но ведь сколько было случаев, когда церкви даже нарочно переделывали.
– Были.
– Ну так и нарисовали бы новый храм. У него, по сути, только фундамент родным и останется.
– Да. Нарисую. Вынужден. Тем более что эти руины нигде не значатся в качестве архитектурного или исторического памятника. Легче будет согласовать проект.
Анастасий не подаёт признаков присутствия ни звуком, ни шевелением, но его одновременно замечают оба собеседника, останавливаясь в суждениях. Они молча глядят на него, выжидая, когда тот заявит свою нужду. Пришелец кланяется, ещё раз налагает на себя крестное знамение, оглядывается по сторонам и говорит:
– Я слышал, стройка тут затевается. А теперь и вижу воочию. Вот пришёл узнать, пригожусь ли в этом богоугодном деле.
Священник соскочил с козел и подошёл к Анастасию.
– Глядите, – крикнул он архитектору, – ещё один умелец отыскался. Надо бы уже трудовой табель заводить.
– Заведём, – архитектор тоже спрыгнул с козел, – а для меня это становится неким подстёгиванием для скорейшего проектного решения.
40. Окончание беседы со священником
Все трое вышли и уселись на старинной чугунной скамеечке с вензелями возле зияющего входа под временной крышей пока ещё несуществующей церкви. Священник похлопал по чугуну мягкой ладонью и сказал:
– Я на ней недавно сидел с одним очень странным господином. Он, хоть и помог мне устанавливать иконы на тяблах, но обличие его, особенно глаза, да и руки тоже – отдавали чем-то неприятным, в них было что-то преступное…
– Преступное? – архитектор почему-то выдал заострённое внимание.
– Да. Преступное. И, кстати, он ведь вас искал. Хотел заказать большой проект. Нашёл?
– Он был одет в слишком дорогой костюм?
– Похоже.
– Нашёл. И заказал. Но я пока не принял его.
– Не понравился. Я так и заподозрил. А что это вас так задело, когда я упомянул о преступном?
– Знаете, я после нашей беседы о волхвовании заполучил ещё одно мнение, но мы расстались, и не пришлось его высказать. Хотел поделиться с вами, выяснить, правильно ли понял ещё кое-что?
– Кое-что?
– Да. И это кое-что касается именно преступления и наказания.
– И тот господин совсем не при чём?
– О нём и говорить не стоит.
– Не стоит, так не стоит. Тогда поясните своё понимание вообще о преступном. А я поясню своё. Вместе поймём, где они сходятся.
