Но чаще было по-другому. В новоюжном районе города Чебоксары (номер школы называть не буду) была достигнута договоренность о выступлении. Когда вечером я с доверенными лицами прибыл к дверям школы, то всё было закрыто наглухо. Долго стучали. Минут через десять за закрытыми дверями появилась то ли сторож, то ли технический работник. Была эта женщина напугана. Прокричала из-за закрытых дверей, что директор приказал никого не пускать.
Пришлось проводить встречу с собравшимися жителями микрорайона прямо у крыльца. Мы вообще потом приняли этот способ на вооружение. По микрорайону распространяли объявления, что встреча с избирателями состоится не в школе, клубе или больнице, а на крыльце этого учреждения или у главного входа.
Люди мерзли, ругались, но слушали выступления очень внимательно. Помню, не пустили в помещение действующего депутата Госдумы В. С. Шурчанова. Нас тогда было несколько человек, были с Шурчановым и действующие депутаты Госсовета ЧР, но директриса, перепуганная насмерть, твердила только одно: «Хоть милицию вызывайте, хоть в суд подавайте, но в помещение школы никого не пущу».
В Марпосадском районе, в селе Октябрьское, в помещение новой школы мы пришли с моим доверенным лицом, бывшим первым секретарем Калининского районного комитета КПРФ г. Чебоксары Александром Владимировичем Спиридоновым. Сам он марпосадский, в районе всех знает хорошо.
В школу, где его знакомый работал завучем, мы пришли минут за пять до окончания уроков. Часто нам отказывали во встречах, ссылаясь на занятость педагогов в классах, с учениками. А здесь знакомый Спиридонова пообещал после уроков минут на 15–20 всех педагогов собрать. Но встреча так и не состоялась. Видимо, руководство школы быстро созвонилось с районным начальством, выяснило, что проводить встречу ни в коем случае нельзя. Педагоги были об этом предупреждены и вместе с учениками покинули школу. Многие — через запасной выход.
При этом женщины-учителя, решившие уйти из школы через главный вход, пробегали мимо нас быстро, потупив взгляд. Исчез и знакомый завуч. Директора будто бы и не было в школе с самого начала. Сколько ни уговаривали мы людей выслушать нас хотя бы в фойе, прямо у входа или на крыльце, никого собрать не удалось.
В Чебоксарах, на Восточном поселке, руководитель местного самоуправления договорилась, чтобы мне открыли помещение клуба для встречи с избирателями. Накануне мы развесили объявления. Пришло человек 70. Спокойно провели встречу. Так потом эту женщину несколько недель запугивали увольнением, переизбранием, всевозможными неприятностями за то, что Молякову позволено было выступить.
В то же село Октябрьское еженедельно из районов съезжаются люди торговать домашним скотом. Если подъехать часам к восьми утра, то можно, взобравшись с мегафоном на пригорок прямо посреди рынка, выступить перед десятками людей. Во время выступления бригада агитаторов раздаёт торгующим и покупающим газеты и агитационные листовки. Выступление проходило под блеяние, мычание, ржание.
На Южном поселке в Чебоксарах я забирался обычно на большой деревянный ящик и через мегафон обращался к людям, пришедшим на самую бедную барахолку в столице Чувашии.
В Ишаках, на мясном рынке, приходилось, выдирая ноги из липкой осенней грязи и подстелив толстый картон, взбираться на какой-нибудь пустующий прилавок и оттуда знакомить избирателей со своей предвыборной программой. Кстати, в Ишаках выступать здорово, эффективно. Тысячи людей слушают тебя, одновременно совершая покупки, прицениваясь. Однажды за два часа агитации нам удалось распространить там до 10 тысяч листовок и газет.
В Козловке рынок частный. Его хозяева хорошо относятся к коммунистам. Да и секретарь райкома там замечательный — Нина Корниловна Иванова. Умный, энергичный человек, прекрасный организатор. Район знает как свои пять пальцев. Там заберешься прямо в радиорубку и через рыночное радио высказываешь всё, что в душе наболело. На хозяев рынка за выступления коммунистов пытались «наехать» местные чиновники, да они посылали их подальше.
Вообще, Нина Корниловна молодец. За какие-то гроши сумела нанять желтого цвета «жигуленок», битый и бывалый, но с нашим водителем, патриотом, сочувствующим коммунистам. На нем мы десять дней бороздили раскисшие поля Козловского района.
Неожиданно подъезжали к автостанциям и тут же, среди толпы, ждущей своего автобуса, начинали агитацию. Делали это не только на платформах или под открытым небом, но и внутри помещений. Хорошо, если не встревал перепуганный начальник. Люди в основном слушали внимательно. Ведь всем интересно, что это говорят чебоксарцы, заехавшие внезапно к ним в глухомань.
Плохо было, если начинал плакать ребенок или объявляли посадку. Тогда приходилось сворачивать выступление прямо на половине «текста». Зал вмиг пустел, и нужно было ехать дальше в поисках скопления людей.
