— Все же вы, ботаники, бываете полезными. — хмыкнул Полкисс, с едва заметной долей уважения глянув на мальчика. Пирс в их компании был самым умным, можно сказать, мозгом. — Ладно, уходим. Мальчик проводил их безразличным взглядом, сделав мысленную пометку, что если отвечать на вопросы простым языком и упоминать смерть, шансы на то, что первопричину вопроса опробуют на нем резко снижаются. Все же это еще дети, смерти они боятся, как чего-то неизвестного и странного, даже того не осознавая. Все, что было у мальчика — книги. Лишь они помогали ему сбежать от жестокого мира хотя бы ненадолго. Книги давали знания, а знания решали некоторые его проблемы, как, например, эта. Знания и деньги — власть. Это мальчик знал лучше, чем кто бы то ни было. С его практически полной безэмоциональностью учиться для него было просто. Он не психовал, когда что-то не получалось, а читал снова, прекрасно понимая, что слезы ничем не помогут, разве что вызвать ярость дяди Вернона. В одной книге он вычитал, что его практически постоянное безразличие вызвано либо давлением родственников, ненавидящих любое проявление его эмоций, либо же у него просто деперсонализация, и мальчик не знал, что из этого хуже — возможные отклонения в психике или же сам факт наличия у него шизофрении, шизотипического, биполярного, панического расстройства или депрессии. Да и в общем-то ему было давно уже все равно. Мальчик даже имени своего не помнил. Помнил лишь что начиналось оно на “Г”, и все. Слишком давно он его слышал, а учителя его никогда не замечали, словно что-то заставляло их забыть о его существовании. Кажется, все это началось около года назад, когда ему было четыре. Тогда его в очередной раз избили, бросили в подвал и запретили выходить. Шел дождь, был день, в который он, кажется, родился. Но даже в этом он уверен не был. Тогда в его голове что-то щелкнуло, и все пропало. И боль, и злость. Просто пропало. И это было хорошо, и это было удобно. Так было проще. Так было плевать на презрительные взгляды и на побои. Мальчик фальшиво-виновато опустил голову, увидев уже ждущую его в коридоре разъяренную тетю Петунью. — Где ты шлялся, мальчиш-шка? — прошипела тихо она, и мальчик опустил голову ниже. — Ты опять посмел испачкать одежду, маленький уродец?! Мальчик зашипел, когда она охватила его за ухо не столько от боли, сколько от здравого смысла. Так поступил бы любой нормальный ребенок на его месте. А в подвале привычно уже ожидал Вернон.
В очередной раз мальчик посмотрел на дрожащие синие пальцы, понимая, что если так пойдет и дальше, он просто получит то самое пресловутое обморожение или умрет от потери крови. Умирать не хотелось. Он не прочитал еще слишком много книг в школьной библиотеке, слишком многого не добился. Он хотел жить, и это желание пробивалось даже сквозь кучу психологических травм и расстройств, пробивалось даже сквозь равнодушие, вызывая полузабытое желание бороться... Вот только вызывая, не более. Сил не было даже приподняться на локтях, не то что бороться. Сдаваться?
Нет. Он уже привык надеяться только на себя. Он справится. Он сильный.