Было темно. Причина стала ясна уже через пару секунд, когда сквозь плотно сомкнутые веки пробился слабый свет затянутого тучами неба Чистилища. Казалось, что он висел в воздухе. Не ощущалось ничего, даже колющих спину тысяч мелочей леса, навроде камушков или шишек. Казалось, что он лежал в той теплой и мягкой кровати в бункере, на которой не ощущалось совершенно ничего. Казалось, что он завис в невесомости, потерял вес, стал пушинкой в воздухе. Не без труда, однако странную сонливость и негу удалось прогнать. Тут же на него обрушилась реальность в виде оглушительно-громких сейчас звуков, больно впившихся в ребра веточек, ледяного ветра и боли в голове, которая, судя по всему, столь неудачно приземлилась на камень. Вероятнее всего, сотрясение. Удивительно, что он вообще еще способен находиться в сознании. Внимание привлекли вскрики, ругань и шорохи невдалеке, что заставило вспомнить о том, в каком уязвимом положении он сейчас находится. Совсем рядом жизнерадостно скачет среди деревьев дорвавшийся до его бренной тушки Алан, где-то неподалёку должен обретаться тот самый незнакомец, что его вырубил. Сейчас он смог подробнее вспомнить тот момент, и на лице Левиафана было вовсе не безразличие. Скорее это была некоторая растерянность и еще не до конца пришедшее осознание того, что на них напали. Тогда то, что он, Гарри, еще жив, еще более удивительно — зачем чужаку сохранять жизнь совершенно незнакомому мальчишке, якшающемуся с противником нападающего? Глаза все же пришлось раскрыть как минимум из любопытства и здоровой опаски. В ушах сразу же зазвенело, веки словно налились свинцом, однако он упорно пытался рассмотреть хоть что-то впереди. Безумно хотелось спать. Нельзя. Нельзя, не сейчас. Тут рядом два потенциальных врага копошатся. В могиле отдохнет, лет этак через пару миллионов. Две тени — смазанные, размытые. Тень в черном была опознана как странный незнакомец, тень в светло-коричневом — как Алан. Движения невероятно быстры, однако он способен их разглядеть даже расфокусированным взглядом. Двое явно дерутся, причем не впервые именно друг с другом, судя по движениям и явно инстинктивным уклонениям от ударов соперника. Они настолько часто бились, что уже запомнили тактику и стили друг друга, причем бились всерьез, отчего становится еще более удивительным тот факт, что оба еще живы. Картинка медленно, нехотя приобретает очертания и четкость, и вот мальчик уже может рассмотреть и понять, что незнакомец побеждает. С трудом, явно удивленный таким положением вещей, однако побеждает. Тихий, сдавленный мат со стороны Алана. Шорох листвы. Странное шипение со стороны незнакомца, напоминающее смесь шипения вампира и вервольфа.
Алан думает, что подобного унижения еще не испытывал и что этот глупый монстр умрет уже сегодня. Давно пора было перестать с ним играть.