— Жизнь, мой друг, все равно что чашка чаю.
Друг подумал немного, посмотрел внимательно на свою чашку и спросил:
— Почему? Почему ты говоришь, что жизнь — все равно что чашка чаю?
— Откуда я знаю? Я что, профессор, что ли?
— Подсудимый, — сказал судья, — я признал вас виновным по двадцати трем пунктам обвинения и приговариваю в общей сложности к ста семидесяти пяти годам заключения.
Подсудимый был пожилым человеком. Он расплакался. Лицо судьи немного смягчилось.
— He сочтите меня слишком жестоким, — сказал он. — Я понимаю, что вынес очень строгое наказание, но вам не придется отбывать весь срок целиком.
В глазах осужденного появилась искра надежды.
— Да-да, — продолжил судья, — отсидите столько, сколько сможете!
Епископ издал указ, согласно которому возраст женщин-домохозяек, находящихся в услужении у священников, должен быть не менее пятидесяти лет. Он был немало удивлен, когда, объезжая свой епископат, обнаружил священника, который полагал, что не нарушает указ, наняв к себе на работу двух двадцатипятилетних домохозяек.
Когда пришла пора давать имя первенцу, между мужем и женой разгорелись горячие споры. Жена хотела назвать малыша в честь своего отца, а муж — в честь своего. В конце концов они решили обратиться за советом к раввину.
— Как звали твоего отца? — спросил раввин мужа.
— Абиджа.
— А как звали твоего? — спросил он у жены.
— Абиджа.
— Так в чем же проблема? — растерялся раввин.
— Дело в том, рабби, — пояснила женщина, — что мой отец был ученым, а его — конокрадом. Ну скажите, как можно назвать сына в честь такого человека?
Раввин задумался, ибо вопрос действительно оказался деликатным. Ему хотелось, чтобы ни одна из сторон не чувствовала себя ни проигравшей, ни победившей. В конце концов он сказал:
— Думаю, вам нужно поступить следующим образом: назовите мальчика Абиджей. Затем подождите, пока он вырастет и станет либо ученым, либо конокрадом. Тогда и узнаете, в честь кого он назван.
— Говорят, ты продал свой велосипед.
— Продал.
— За сколько?
— За тридцать баксов.
— Вполне разумная цена.
— Цена-то неплохая, но если бы я знал, что тот тип мне не заплатит, то содрал бы с него в два раза больше.
Один менеджер, только что вернувшийся с семинара по вопросам повышения мотивации у сотрудников, вызвал к себе рабочего и сказал:
— С сегодняшнего дня нам будет дано право планировать и давать оценку вашей работе. Уверен, что это поднимет производительность труда.
— Повысят ли мне зарплату? — спросил рабочий.
— Нет, нет. Деньги не являются мотивацией, и от повышения уровня зарплаты вы не получите никакого удовлетворения.
— А если увеличится производительность труда, повысят ли мне зарплату?
— Послушайте, — сказал менеджер, — похоже, вы совсем не разбираетесь в теории о мотивации труда. Возьмите эту книгу домой и прочтите ее; там дается подробное объяснение принципов мотивации.
— А если я ее прочту, повысят ли мне зарплату? — спросил рабочий, покидая кабинет.
Родители не знали, как поступить, чтобы трехлетний сын перестал ревновать их к новорожденному братику. Они с радостью приобрели книгу по детской психологии.
Однажды, когда у сына было особенно дурное настроение, мать сказала ему:
— Сынок, возьми этого плюшевого мишку и покажи, какие чувства ты испытываешь к своему младшему братику.
В книге написано, что в подобном случае ребенок обычно обнимает игрушку, крепко прижимает ее к груди. Но трехлетка схватил мишку за ногу, подошел к малышу и с явным удовольствием стукнул того мишкой по голове.
— Меня очень интересуют вопросы духовного развития человека, — сказал однажды сосед Мулле Насреддину. — Не мог бы ты прийти ко мне домой и побеседовать на эту тему?
Насреддин ничего не стал обещать. Он видел, что интеллект соседа превышает средний уровень, но понимал, что тот заблуждается, полагая, что тайну бытия можно передать с помощью слов.
Несколько дней спустя сосед позвал его с крыши своего дома:
— Мулла, помоги мне раздуть огонь. Угли скоро совсем погаснут.
— Конечно, о чем ты говоришь! — ответил Насреддин. — Мое дыхание в твоем распоряжении. Приходи ко мне и забирай себе его столько, сколько сможешь унести.
Дирижер проводил репетицию с оркестром. Он сказал трубачу:
— Думаю, что эта часть должна быть по духу ближе к Вагнеру. Надеюсь, вы понимаете: это должно быть чем-то более убедительным, что ли, более акцентированным, более глубоким, вдохновенным, более…
— Может, сыграть громче, сэр? — перебил его трубач.
Бедный дирижер только и смог сказать:
— Да-да, именно это я и имел в виду!
