— Это — детские украшения. Их надевали во время празднований. Видишь, тут изображено Солнце. — Александр Евгеньевич указал на подвешенное за стеклом подобие медальона. Задней стенкой витрины служило зеркало, и можно было увидеть оборотную часть украшения.
Вадим видел, с каким интересом мальчик посмотрел в зеркало. И как отпрянул от него.
«Что там такое?!»
— Этот узор! — Лицо Димы стало бледным, несмотря на загар.
Вадим поспешил подойти к мальчику и встал за его спиной.
«Обычный узор. Ничего такого… Хотя я где-то видел его».
Вадим вспомнил: такой же узор был на украшении золотого идола, снившегося ему позапрошлой ночью.
— Красивый, правда? — Александр Евгеньевич, видимо, приписал возглас мальчика восхищению тонкости работы. — Насколько сейчас известно, в этом нагрудном украшении нашла отражение вера той цивилизации — якобы Солнце, являясь диском, имеет две стороны. Поразительно, что украшение превосходно сохранилось. Друг рассказывал, что обнаружил его на одной поляне около озера. Там когда-то был храм.
— Где стоял самый главный идол восточного бога? Которого потом сбросили со скалы?
— Да, именно там. Кто тебе рассказал об этом?
— Друг. Ну, который походы любит.
«Рома? Нет, Дима говорил, что не считает его другом».
— Удивительное совпадение! — Старик искренне обрадовался. — Моего друга звали Толик. А твоего…
— «Толик»! А может, я с вашим другом познакомился?
Вадиму показалось, что директор смутился. Оксана же слушала диалог про друзей напряженно, обмахиваясь подаренной вчера директором картой Красногвардейска, словно веером.
— Нет, это не может быть он. Мой друг давно…
— Умер? — понимающе кивнул Дима. — Это печально.
— Да, очень… Предлагаю выпить чаю. — Александр Евгеньевич посмотрел на Диму. — Чтоб отвлечься от печальных мыслей.
— А не очень жарко для чаепития? — спросила Оксана.
— В Средней Азии любят пить чай в жару, — улыбнулся девушке Александр Евгеньевич.
— Выпьем по чашке и поедем. — Вадим сцепил свои пальцы с пальцами жены.
Оксана кивнула.
В директорском кабинете Дима внимательно рассмотрел фотографии и картины на стенах.
— А это — ваш родственник? — указал Дима на портрет Тухачевского.
«Дима, как не стыдно не узнать демона гражданской? Ты ведь наверняка видел его прошлой ночью. Вспомни прием у американского посла. У тебя рожки и хвостик. Тебя пионерским галстуком душит заслуженный учитель РСФСР. А, нет же — он душит тебя твоим собственным хвостом! Ты рад этому… Что я несу вообще?!»
Вадим устало потер переносицу. Александр Евгеньевич же принялся рассказывать Диме про Тухачевского. Оксана села за стол, просматривая новостную ленту.
«Интересно, про Кронштадт расскажет? И про Тамбов?»
Но Александр Евгеньевич заговорил о вкладе Тухачевского в перевооружение Красной армии и принялся расхваливать прогрессивность и нетривиальное мышление маршала.
Вадим решил не начинать дискуссию, но на досуге самостоятельно познакомить Диму с биографией Тухачевского.
«Пусть лучше от меня, чем где-то на улице».
Усмехнувшись своим мыслям, Вадим сел рядом с женой.
— Интересно, что Тухачевскому иногда приписывают симпатии к язычеству, — продолжил лекцию Александр Евгеньевич. — Французский журналист Реми Рур, к примеру, вспоминал, что Михаил Николаевич, когда был в немецком плену во время Первой мировой войны, сделал идол Перуна и оказывал ему почести…
Дима задумчиво внимал директору.
— А вы верите этим историям? — спросил Вадим.
— Я верю, что Михаил Николаевич был великим человеком. А великий человек не боится идти против устоявшихся стереотипов. Устремляться в будущее или возвращаться к истокам — ему все под силу.
«Все, кроме выживания после попадания пули в голову».
Эту мысль Вадим озвучивать не стал.
— И меня увлечение Тухачевского язычеством на многое вдохновило, — признался старик. — К тому же я узнал, что в своем изучении так называемого язычества он ушел значительно дальше поклонения Перуну. Можно сказать, он проник в глубь тысячелетий…
Александр Евгеньевич и Дима скрылись в чулане.
— …А мне Дима ничего про своего нового друга не говорил. — Оксана прервала размышления мужа.
— Может, это не новый… — Вадим осекся.
Самарские друзья Димы вряд ли были в курсе легенд небольшого Красногвардейска.
— Толик! — из чулана донесся радостный возглас Димы.
— Откуда ты его знаешь? — Голос Александра Евгеньевича показался Вадиму испуганным.
Тимофеевы удивленно переглянулись. Ответа Димы Вадим не расслышал — мальчик говорил слишком тихо.
Вадим поднялся со стула и осторожно подошел к двери каморки.
— Я думаю, тебе показалось. — Александр Евгеньевич скорее успокаивал не Диму, а самого себя. — Просто похожий мужчина…
Вадим зашел в чулан: стены украшало множество фотографий. На одной из них были запечатлены двое мужчин в окружении детей. Обычная фотография из похода: широко улыбающиеся мальчишки и девчонки в светлых рубашках, темных шортах и форменных кепках. И, конечно, в пионерских галстуках. Взрослые без галстуков, в светлых рубашках и темных брюках.
Один из взрослых — худощавый молодой человек с длинной по моде стрижкой.
