Молла-Ибрагим-Халил, алхимик полностью

Молла-Ибрагим-Халил. Но я ведь вам сказал — через тридцать дней. Это значит, что вы должны были оставаться дома тридцать дней и приехать сюда на тридцать первый день, когда эликсир был бы уже готов и серебро извлечено из горна. А вы приехали на тридцатый день, в тот самый момент, когда эликсир варится в котелке. Ах, aх, ax!..

Нухинцы. Так уж случилось. Мы не знали этого. Как же теперь быть? Чем можно помочь?

Молла-Ибрагим-Халил. Теперь ничем не поможешь. И эликсир не образуется, и серебро не получится, разве только вы… Имеется одно-единственное средство…

Нухинцы. Что мы должны сделать, господин? Какое это средство?

Молла-Ибрагим-Халил. Теперь, раз уж вы приехали, надо, чтобы вы не удалялись отсюда, пока варится в котелке эликсир. Этого требуют законы алхимии. Но только вот что: если вы желаете себе добра и не хотите, чтобы пропали мои труды, потраченные для вашей же пользы, вы не должны думать об обезьяне и оживлять в памяти обезьяний облик до той минуты, пока не образуется эликсир и не будет извлечен из котелка; он варится уже час и будет вариться еще два часа. Вот единственное средство. Иначе эликсир, над приготовлением которого я неустанно тружусь целый месяц, в мгновение улетучится. Такова его особенность, подробно описанная в трактате по алхимии ученого Чуллу-хакима, неоднократно убеждавшегося в этом на собственном опыте.

Нухинцы(обрадованные — средство показалось им очень простым, — все вместе). Прекрасно, господин! Это очень легко исполнимо. Как хорошо, что образование эликсира зависит только от этого.

Молла-Ибрагим-Халил. Да, только от этого и зависит. Да вознаградит вас аллах, я вами очень доволен. Молла-Хамид, раздувай меха!..

Молла-Хамид раздувает мех, Молла-Ибрагим-Халил поворачивает щипцами котелок на огне. Бросает в котелок какое-то вещество, потом наливает туда жидкость из бутылки и отходит в сторону. Вынимает из нагрудного кармана часы, смотрит. В эту минуту к нему обращается лекарь Ага-Заман.

Ага-Заман. Нет ли другого средства, господин, кроме этого?

Молла-Ибрагим-Халил. Кроме чего?

Ага-3аман. Кроме обезьяны?

Молла-Ибрагим-Халил. О чем ты? Что ты говоришь? Ужас!..

Ага-Заман. Но что мне делать, господин? Я никак не могу не думать об обезьяне!

Молла-Ибрагим-Халил(в гневе). Молчи же!.. Забудь!

Ага-Заман. Слушаюсь, господин!

Молла-Ибрагим-Халил(сердито своему ученику Мол-ла-Хамиду). Раздувай сильнее!.. Спишь, что ли?

Склоняется над котелком, смотрит, потом бросает в него содержимое синего пакета. В эту минуту один из нухинцев, Молла-Салман, срывает шапку с головы.

Молла-Салман. Уф, как жарко! Уф, проклятые! Уф не отстанут!.. Нет спасения…

Молла-Ибрагим-Халил. Кого ты проклинаешь? Кто не отстанет? От кого нет спасения? О чем ты говоришь?..

Молла-Салман. Уф, нет спасения… Нет спасения!..

Другие нухинцы. В самом деле, нет спасения!.. Совсем невмоготу стало!..

Молла-Ибрагим-Халил(с гневом всем им). Как нет спасения? Что случилось? Что с вами?

Молла-Салман(увидев, что его товарищи переживают то же самое и, осмелев, обращается к алхимику). Все звери в горах превратились в обезьян с длинными хвостами, пляшут у меня перед глазами, наступают на меня. Не знаю, как быть, куда бежать. Уф, проклятые обезьяны! Проклятые уроды!..

Другие нухинцы(подняв головы). Уф, проклятые обезьяны! Проклятые уроды! Вот несчастье!..