– Молодец, очень хорошо! Из тебя вышел бы дальновидный правитель! Жевуны стали не только ухаживать за их цветами в теплицах, они стали делать для них все: строили здания, мельницы, паромы через реку, нанимались носильщиками, выгуливали их экзотических питомцев, в конце концов! Но самое главное, – старик выдержал многозначительную паузу, – самое главное, они стали засеивать для них поля! – Прем Кокус обвел детей таким взглядом, будто тех известие должно было потрясти. – А я им говорил, я предупреждал, но никто больше не хотел слушать старого ворчуна Кокуса, все хотели слушать блестящих цветочников. Они и название себе придумали такое же блестящее: «Лига Цветочников». Никто больше не хотел работать на общих полях, когда цветочники за ту же работу обещали платить изумрудами. Никто не пришел на прокладку новой дороги, которую я задумывал давно, ведь «цветочники» везде и всюду открывали свои стройки. И не помогли никакие заверения в важности дороги для будущего страны. Куда уж там против заверений Лина Гилара, что каждый жевун сам себе хозяин, и как будет выглядеть его палисадник, зависит только от него. А однажды утром, через какое-то время после сбора урожая, вот здесь вот, где мы с вами сидим, со всего города собрались растерянные, напуганные жевуны. Продукты на прилавках вдруг стали платными. «А что нам остается, – говорили на это представители «Лиги», – за работы в поле было уплачено, было уплачено и пекарям, у нас теперь нет возможности раздавать хлеб задаром!..» Вот так вот! Все, конечно, сразу бросились расхватывать наши продукты, с наших полей. Они-то оставались бесплатными. А я знай себе за голову хватался, когда мне докладывали, сколько зерна осталось в амбарах. Что было делать, пришлось идти и занимать денег у «Лиги», людей-то нужно было возвращать к работам. И что вы думаете, дали они?
Дети молчали, многие начинали откровенно позевывать. Они уже перестали понимать суть рассуждений старика. А тот, казалось, забыл, что перед ним всего-навсего дети. Не дождавшись ответа, он сам заключил:
– Дали, а как же. Только взамен, потребовали выплачивать им часть с будущих продаж. Понимаете, что это значит? Это значит, что жевуны навсегда обрекались на платные продукты. Нужно было срочно наполнить казну, чтобы перестать зависеть от ухватистых дельцов. И вот тут я совершил свою главную ошибку – ошибку, которую все последующие годы я мечтал исправить. И сейчас мечтаю. Я сделал платными и наши продукты!..
Старик надолго умолк, глядя поверх голов куда-то в далекое прошлое. От стайки детей начали отделяться первые крупицы. Сегодня Прем Кокус рассказывал на редкость скучно, даже награда в виде сладостей стремительно теряла убедительность.
– Что тут началось, вы даже не представляете, – неторопливо проговорил старик. – Уже на следующий день глашатаи на каждом углу с пеной у рта обвиняли меня в несусветных вещах. Они говорили, что я решил нажиться на бесплатном труде подданных, называли меня алчным, спятившим от жадности стариком. Один глашатай стоял прямо передо мной и городил одну ложь на другую, даже не краснея! Знаете, что я тогда сделал?
– Плюнули ему под ноги! – заявил тот же курносый мальчишка.
– Да еще как плюнул! – оживился старик. – Мое имя не Прем Кокус, если мерзавец не запомнил этот плевок на всю жизнь! В тот день я даже не посчитал нужным оправдываться. Каждый жевун знает, что Прем Кокус готов жизнь отдать за своих подданных, каждый знает, что Прем Кокус все сознательные годы посвятил служению стране! Неужели, думал я, после стольких лет непорочной службы кто-то поверит в эту смехотворную ложь? Да не тут-то вышло… На следующее утро со мной перестали здороваться. Даже старые друзья, знавшие меня десятки лет, при встрече отводили глаза и делали вид, что не заметили меня. Это был настоящий удар, врагу такого не пожелаешь. Жевуны в знак протеста стали покупать только продукты «Лиги», хоть те и стоили дороже, а наши оставались гнить на прилавках. С тех пор каждое мое действие, каждая попытка наполнить казну нагло перевиралась и высмеивалась. Последний раз я еще пытался сопротивляться, когда изумруды в быту заменили вот на это… – Старик порылся в кармане, продемонстрировал детям граненый камушек размером едва ли с полноготка на мизинце. Камень тоже был зеленым, но куда бледнее изумруда. Он скорее походил на чуть подкрашенное стекло. – Кто скажет, что это такое?
– Четвертак.
