– Правильно, это четверть стеклянной меры. Нам тогда пытались объяснить, что это вынужденный шаг и что это удобно для мелких покупок, ведь одна изумрудная мера равняется нескольким десяткам стеклянных. Удобно-то может и удобно, но я и тут заподозрил обман. Почему же шаг этот вынужденный, если больше года вполне себе справлялись и так? Разве в Волшебном мире вдруг стало меньше изумрудов? Испарились они, что ли? – Старик вздохнул, убрал камень. – Мнение старого Кокуса было уже никому не интересно. Меня только еще больше подняли на смех. На площадях появились плакаты, на которых старик с бородой – то есть, я – сидит на горе изумрудов и никого к ней не подпускает. С тех пор я уж и не пытался вмешиваться в жизнь города и совсем отошел от дел. Дал слабину, чего уж скрывать. Вы вот что запомните: мужчина способен вынести почти все, а вот чего он вынести не в силах, так это презрения собственного народа. Так-то вот…
Прем Кокус посидел, глядя в землю, потом хлопнул руками по тощим коленкам.
– Ну что, утомил я вас своей стариковской болтовней? – После чего добавил с хитрым прищуром: – Вы тут постойте, мне нужно кое-что проверить в доме. Сейчас вернусь…
САД ГУФФАЛО БИНГА
На улицах города Гилар царило редкое оживление. На целый день встала работа в полях, садах и огородах. По дорогам сновали невысокие люди в голубых кафтанах и островерхих шляпах. То и дело в обрывках фраз можно было уловить слова «ярмарка», «искатели».
Каждый сегодня подсчитывал свои сбережения и надеялся разжиться на ярмарке чем-нибудь исключительным. Ну и парочкой букетов, разумеется. Писком моды сезона считались последние выводки Гуффало Бинга – цветы, которые не увядали месяцами, и при дыхании наполняли помещение запахом моря.
Улица Лепестковая, необычайно многолюдная сегодня, отличалась от соседних улиц одним домом. Среди маленьких одинаковых строений он выделялся как упитанный жук, проникший в стан муравьев. Это был двухэтажный голубой особняк с балкончиком на чердаке. Изящная голубая изгородь занимала площадь, на которой уместилось бы пять обычных домов с садами и огородами. Прохожие с завистью разглядывали плодовые сады, пруд с водой настолько прозрачной, что тайная жизнь рыбного царства была как на витрине. Уютные беседки и веранда были украшены цветущими лианами, из лиан на фруктовых деревьях были сплетены качели для ребенка. Все в этом саду блистало и радовало взор, плетеная изгородь казалась границей между пыльным миром жевунов и миром бирюзовой мечты, где место обыденного, практичного огорода занимал пруд с искусственным водопадом.
Но в настоящий трепет любого жевуна приводил палисадник перед домом. Даже соседи, которые видели его каждый день, нередко после рабочего дня замирали перед изгородью на добрые полчаса.
Забыв о цели путешествия, двое прохожих стояли и завороженно изучали пестрое цветастое море перед домом.
– Почему мне не повезло родиться гениальным цветочником? – завистливо вздохнул один. – А вон те желтые, видишь, рядом с Гуффалией морской? Я таких раньше не встречал, что это?
– Новый сорт, – с видом знатока разъяснил второй. – Гуффалия детская, он ее сегодня будет презентовать. Говорят, с наступлением темноты она начинает издавать звуки, похожие на мотив колыбельной. Эти звуки меньше чем в пять минут усыпят любого ребенка. Представляешь как удобно, если у тебя непослушная дочурка? Говорят, ее можно обучить разным мелодиям. Вот только повянет уже через месяц.
Первый с досадой пощупал полупустой мешочек на поясе.
– Вот бы мне парочку семян…
– Это уж не по нашему карману.
– А тут что? Вон, клумба с такими пышными красными… Глянь, глянь, ты только посмотри, они как будто шепчутся между собой!
– А насчет этих, – собеседник понизил голос, словно боясь посторонних ушей, – насчет этих никто ничего не знает. Господин Бинг держит их в секрете. Мы их прозвали Шептунами. Знал бы ты, сколько журналистов тут побывало, сколько художников запечатлело эту клумбу. А недавно мне, – он огляделся, еще понизил голос, – недавно один цветочник заплатил мне немалую сумму, чтобы я пустил его пожить на моем чердаке.
– Богач заплатил, чтобы пожить на твоем чердаке? Он что, сошел с ума?
– А ты посмотри, вон мое окошко. Оттуда отличный вид на палисадник господина Бинга. Лучше места не придумаешь, чтобы тайно наблюдать за повадками новых цветов. У цветочников это теперь называется конкуренция.
Первый озадаченно покачал головой, хотел было что-то сказать, но внезапно в клумбе с теми самыми красными цветами раздался громкий хлопок. Цветы зашелестели потревоженно. Сосед господина Бинга испуганно потянул товарища за рукав, оба поспешно засеменили от дома. Не избежать беды, если хозяин работал в палисаднике и слышал разговор.
Когда их спины скрылись за поворотом, среди красных цветков показалась довольно крупная по меркам жевунов голова. Две золотистые косички завертелись в воздухе.
– Получилось, – донесся из палисадника ошеломленный шепот.
