Молли полностью

А было так забавно – кто из нас первым сможет справиться с каким-нибудь смешным предложением. «У меня экклезиастская страсть к шоколаду «. «Я нахожу изгибы ваших губ отвратительными. Пожалуйста, научитесь элегантнее пить через соломинку «.

Какой же я стала ленивой, говорила нам миссис Тюрмонт. О, Бетси, моя прекрасная бабочка, что с тобой стало? Я уверена, что ты прониклась бы отвращением ко мне, если бы знала, что мне приходится делать!»

Я вспомнила это место из ее дневника, когда составляла свою выпускную речь. (Поговорив с бабушкой, я решила закончить не только этот класс, но и Высшую школу.) В память о Молли я использовала в этой речи слово «лениться»: «Какую бы тропу в будущее мы ни выбирали – лениться нам не к лицу. Мы должны бороться, и не только раскрыть, но и увеличить свой потенциал – придется усердно трудиться, идти вперед и вперед, но зато мы достигнем удовлетворения и успеха».

В то утро, стоя на подиуме, я и верила, и не верила в справедливость своих собственных слов. Микрофон усиливал мой голос, он делался более уверенным и громким. Когда я посмотрела на собравшихся выпускников и их родителей, я увидела за ними синее небо, простиравшееся до самого горизонта, и я знала – слова тоже не будут литься вечно. Вы можете просто умереть. Ведь Молли умерла, а я почти что последовала ее примеру.

Как мне хотелось в те дни вернуть ее к жизни, переделать, перекроить ее судьбу! Я чувствовала себя Холденом Колфилдом [14], только в женском обличье, – стою на краю скалы и ловлю во ржи резвящихся ребятишек.

В конце концов, Молли была моим первым и лучшим другом. И в ту весну в первом классе именно она извлекла меня из моего кокона, вытолкнула в прекрасный мир вокруг.

Когда я закончила свою речь, целый лес рук поднялся в воздух, все начали аплодировать, и мне казалось, что руки похожи на трепещущие от ветерка крылья бабочек Молли.

Вскоре после того, как Молли приобрела книгу Комсток и все приспособления для коллекционирования, она поймала свой первый экземпляр – фритилларис с серебристыми крылышками (семейство Нифалиды, Argynnisaphrodite) – в Коламбусе, штат Огайо, в зарослях чертополоха прямо у стен придорожного ресторана. Я внимательно рассмотрела бабочку, задерживая дыхание, чтобы не запотело стекло; коллекция состояла из ряда снабженных ярлычками крошечных мотыльков и бабочек побольше; были там и большие коричневые мотыльки с голубыми «глазами» на крылышках.

Коробка была очень старая, дерево потерлось и потрескалось, стыки дощечек рассохлись; от нее шел легкий запах камфары. В верхнем левом углу я нашла и серебрянокрылого фритиллариса, едва достигавшего в длину полутора дюймов, с темно-коричневым тельцем и такими же крыльями, покрытыми черными пятнышками и полосками. Нижние крылья были бледно-абрикосового и желтого цветов с белыми «глазками». По краям крылышки были белыми, даже «жемчужно-белыми», как отметила сама Молли.

Она также поймала «где-то в Пенсильвании», на грядках у мотеля «Закрытые глаза», как она пишет, несколько капустниц (семейство Перидае, Pierisrараеrарае, классического вида, и Pierisrapaeimmaculata, без пятнышек). «Но мне „закрыть глаза“ не удалось, – пишет Молли, – и все из-за Дика, который находит прохладный ночной воздух очень возбуждающим». И она приколола капустниц – белую и молочно-желтую, которые, согласно Комсток, губят другие виды, – рядом с фритилларисами.

Прибыв в Массачусетс, она изловила на лужайке возле своего нового дома экземпляр хиастрика серого – почти однотонный, сиренево-серый, который отличается огромным оранжевым, похожим на хэллоуинскую тыкву, «глазом» на каждом нижнем крылышке. Поймала и двух тигровых бабочек с забавным названием «глотатель хвоста», Рарilо polyxenes.

Когда я смотрела на ее бабочек, то каждый раз представляла себе Молли, которая поднимает свою золотистую от загара руку – взмах сачка, и вот уже в нем бьется что-то белое или сапфирово-синее; она как бы сама попадала в плен своего охотничьего ража. Я представляла себе, как она задерживает дыхание, доставая крохотное создание из сетки сачка, как золотистая пыльца падает на ее пальцы. Я хорошо помнила, как бились крылья бабочек, попадавших в бутылочку доктора Лиддела, как они двигались все медленнее, а потом и вовсе замирали.

Я видела Молли, сидевшую рядом с отчимом и осторожно берущую маленькие тельца насекомых длинным стальным пинцетом.