Я промолчал, слушая Крылова и не понимая, зачем он мне вообще это рассказывает. Вольт тоже недоумённо качнул головой и буркнул что-то о старческих привычках травить байки.
— А потом я понял, что ошибался, — продолжил Крылов. — И я захотел уничтожить Орден, уничтожить всю структуру инквизиции. Но теперь из-за тебя решил, что делать этого не стоит.
— Удивлены? — спросил наместник, склонив голову к плечу. — Вижу, что это так. Но сейчас вы сами поймёте, почему я говорю с вами так откровенно.
— Это меня и смущает, — признался я, окинув взглядом непроницаемый барьер.
— Когда я понял, что инквизиторы не спасают людей от демонов, а убивают их, решил разобраться в причинах, — Крылов выпрямился в кресле и посмотрел на меня немигающим взглядом. — Инквизиция не пыталась выяснить, как изгнать демонов из одержимых, весь экспериментальный блок изучает лишь части тел демонов, чтобы найти новые сочетания ингредиентов.
Я невольно кивнул, соглашаясь. Сам об этом думал не один раз. Даже странно, что глава столичного отдела Ордена размышляет в том же ключе.
— Лекари и врачи исследуют болезни, чтобы исцелить человека, сохранить жизнь, — продолжая сверлить меня взглядом, сказал Крылов. — А инквизиция… мы не исцеляем от одержимости. Мы не врачеватели, а каратели.
— Я до сих пор не могу взять в толк, для чего вы говорите мне об этом, — проговорил я, когда наместник замолчал. — Если хотите поделиться тем, для чего создана Инквизиция, то я весь внимание. Но, повторюсь, мы с вами не настолько близкие приятели, чтобы за чашкой чая обсуждать подобные вещи.
— Для чего создана инквизиция? — вскинулся наместник. — О, я вам расскажу! Я служил верой и правдой, подминал под себя слабых и шёл по головам, чтобы получить должность наместника и, соответственно, доступ к архивам, — Назар горько усмехнулся. — Задача Ордена всегда была одной — уничтожить сущности, которые давали людям силу. Мы не должны искать причину, мы должны уничтожить последствия. Чистильщики, каратели — вот вся суть Ордена.
Крылов замолчал на несколько минут, а я задумался. В принципе, пока ничего нового я не услышал. Даже странно, что я понял суть инквизиции раньше того, кто так стремился узнать ответы. Или дело в том, что я из другого мира и смотрю на вещи циничнее?
Местные-то привыкли к мысли, что Орден охраняет людей от демонов, служит на благо человечества. Наверное, тому же Крылову с его верой в инквизицию было непросто скинуть шоры с глаз и разглядеть истинное нутро этой организации.
— Когда я это понял, — сказал вдруг он, нарушив молчание. — То захотел уничтожить структуру. Пусть лучше демоны бродят по миру, чем люди сжигают других людей. Причём не всегда одержимых.
Взгляд наместника скользнул по Вольту и остановился на мне.
— И тут я увидел, что ты сумел сотворить то, что не смог целый орден за сотни лет, — на губах Крылова появилась кривая усмешка. — Ты сумел изгнать демона из одержимого. Сам. Без подсказок и без поддержки Ордена. Ты доказал, что это вообще возможно.
— Не помню, чтобы мы переходили на «ты», — хмыкнул я.
Крылов ждал от меня ответа, пристально вглядываясь в моё лицо, но я не мог сейчас ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. Мало ли, что он там услышал или увидел. Никаких доказательств у него нет и не может быть.
Я прекрасно понимал, что, зная подробности изгнания демона, наместник Московский может уничтожить меня. И его откровенный рассказ ничего не изменит. Моё слово против его? Это даже смешно. Пусть я и князь, но в этом мире выше любого аристократа стоит инквизиция.
Осталось только узнать, чего наместник хочет от меня. Не просто же так он затеял весь этот разговор. Скорее всего, ему что-то нужно от меня. Возможно даже описание ритуала изгнания.
— После таких откровенностей мы стали гораздо ближе «приятелей за чашкой чая», — Крылов встал с кресла и отошёл к двустворчатому шкафу слева от его стола. — Переход на «ты» — прямое следствие нашего взаимного и очень долгого сотрудничества.
