Дверь нам открыла женщина в темном платке, повязанном поверх копны ярко-рыжих волос. Если бы не они, уложенные в три «вороньих» этажа, я, возможно, и не сумел бы узнать Юлию Юрьевну Соколянскую. За пару дней, прошедших после нашей встречи, она постарела как минимум лет на семь-восемь. Но капитан Саня, похоже, уже видела ее такой, поэтому не приняла за внешне схожую дальнюю родственницу, приехавшую на похороны.
– Здравствуйте, Юлия Юрьевна. Извините, что в такой день беспокоим вас. Нам необходимо поговорить с Вениамином.
– Да-да, вы работаете, и это хорошо, – проговорила пожилая женщина. – Проходите, внук дома. Веня!..
Мы вошли. Я в этой квартире был впервые, хотя именно такой и представлял ее по протоколу осмотра места преступления.
– Сейчас, бабушка. Я в Интернете, – донесся ломающийся голос из второй комнаты.
Он чем-то походил на тон Александра Тропинина, хотя разница в возрасте составляла два года.
– Проходите туда. – Юлия Юрьевна повела рукой.
Капитан Саня постучала, дождалась ответа и толкнула дверь, не имеющую замка. Мы вошли.
Признаться, мне показалось, что я уже бывал в этой комнате. Причем совсем недавно. Я не сразу сообразил, что здесь совсем другие обои и шторы на окнах.
У стола за компьютером сидел не опер следственной бригады, а мальчишка, как я уже знал, двенадцати лет. Вениамин Соколянский был достаточно крупным ребенком для своего возраста.
Но над кроватью тоже висела катана в ножнах. У меня даже появилась уверенность в том, что если выдвинуть верхний ящик письменного стола, то там обязательно окажутся нунчаки и две бамбуковые палочки нгивара.
– Я капитан Радимова из уголовного розыска, – представилась Александра Валерьевна.
– Вот и полиция в гости пришла, – констатировал мальчик довольно развязно. – Я думал, вы позже приедете. Так рано не ждал.
– Я с Вениамином уже созванивалась, – объяснила капитан Саня, повернувшись ко мне.
– Верхний ящик стола выдвини, если тебе не трудно, – попросил я.
– Это что, обыск? – с вызовом спросил Вениамин.
– Нет. Простой интерес. При обыске я вы-двинул бы ящик сам.
Мальчишка кривовато усмехнулся и выдвинул ящик. Я оказался прав. Лишнего там ничего не было. Только зарядное устройство для телефона, нунчаки и нгивара. Палочки, как и в столе сына Соколовой, абсолютно новые, с целыми остриями.
– Нгивара не занимался? – спросил я.
– Нет еще. Откуда вы знаете?
– Вижу, что совсем новые. Ходишь в школу ниндзюцу?
– Да.
– А кимоно у тебя есть?
Вениамин молча встал, открыл шкаф, вытащил и показал нам темно-коричневое кимоно. Чистое и отутюженное. Делал он это с гордостью.
– Вы в кимоно тренируетесь?
– Только старшие гэнины. Мальчишки моего возраста работают в простых спортивных костюмах.
Тут я вспомнил слова Александра Тропинина. Школа ниндзюцу в городе только одна.
– К Илье Константиновичу ходишь?
– Да. Он наш дзёнин. Это что, запрещено законом?
– Вовсе нет. Я считаю Илью Константиновича достойным человеком и хорошим тренером. Сам собираюсь сегодня к нему в зал заглянуть. Даже договорился уже на вечер. Значит, увидимся.
– Меня сегодня не будет, – сказал Вениамин. – Траур. Илья Константинович пять минут назад уехал. Он знает. Сам сказал, чтобы я на этой неделе на занятия не ходил. Бабушка с ним согласилась.
– Я понимаю, что такое траур, – со вздохом сказал я.
Мне доводилось выносить с поля боя тела друзей. Но участие в боевых действиях из-за этого нам никто не отменял.
Впрочем, проводить параллели между ними и занятиями в школе ниндзюцу мне показалось не корректным даже мысленно. Точно так же нельзя сравнивать психику опытного офицера спецназа и мальчика двенадцати лет от роду.
Чтобы скрыть свои мысли, не транслировать их глазами, я спросил:
– Нгиварой работать тоже Илья Константинович будет обучать?
– Нет. Он сам этого не умеет. У нас есть хороший специалист. Он где-то в другом городе учился. Нарочно, говорит, ездил. Палочки там покупал. Настоящие, китайские. Нам привез. Без навара продавал. По своей цене.
– По большому счету, нгиварой может стать простая авторучка. В Израиле даже промышленно такая выпускается. Называется тактической ручкой «Узи». Она и писать может, и для ударов годится. Делается из высокопрочных легких сплавов. Никто не подумает, что это оружие. А можно пользоваться и простой ручкой. Нужно знать, куда бить.
Я заметил, что мальчишке стало интересно со мной общаться. Он, видимо, сильно увлекся всякими восточными штучками и легко впитывал в себя информацию.
Но капитан Саня не прочувствовала ситуацию.
Она вытащила из сумки фотографию Наде-жды Ивановны Тропининой и перебила наш выстраивающийся диалог:
– Мы, Вениамин, вообще-то вот зачем приехали. Посмотри на фотографию. Ты никогда эту женщину рядом со своей мамой не видел? Только сразу учти, что этот снимок сделан лет семь-восемь назад. За это время она могла измениться.
