— Погоди, Минерва, — мягким тоном оборвал заместительницу Дамблдор. — Мисс Амбридж, расскажите нам, зачем вы привели к нам этого студента?
— Я поймала его в Выручай-комнате, где заседают бандиты, нарушающие декреты министерства, — сказала Амбридж. В её голосе прозвучала нотка неприличного восторга, она упивалась своим превосходством.
— Да что вы говорите? — одобрительно сказал Фадж. — Значит, молодой человек нарушил декреты?
— Я ничего не нарушал.
— Стало быть, — голос Фаджа был до предела насыщен сарказмом, — вы не имеете ни малейшего понятия о том, почему профессор Амбридж привела вас в этот кабинет? Вы и не знаете, что нарушили школьные правила?
— Ничего подобного! — возмутился я. — Я варил сыр. Сэр, покажите мне декрет или иные правила, запрещающие варку сыра, скрывшись ото всех в одиночестве в укромном месте!
— Прошу прощения? — удивился Фадж.
Фадж недоверчиво перевёл взор с меня на профессора Амбридж. Я украдкой взглянул на Дамблдора, который поощрил ковёр микроскопическим кивком и намёком на подмигивание.
— Мисс Амбридж, что вы можете сказать по этому поводу? — спросил он.
— Господин министр, я действительно застала мальчика за котлом, наполненным молоком, а в помещении было много головок сыра, но это ничего не значит, — залепетала Амбридж. — Я уверена, что это какая-то уловка, а нарушители скрылись раньше, чем мы их смогли поймать.
Директор не смотрел прямо на меня — его взгляд был устремлён в точку, находящуюся где-то над моим правым плечом, — но удалось заметить, как у него почти неуловимо приподнялись уголки губ и старик вновь сделал намёк на подмигивание. Казалось, что Дамблдор с трудом сдерживается, чтобы не захохотать подобно Санта Клаусу.
— Корнелиус, может быть, я чего-то не знаю, но разве в нашей стране существуют законы, запрещающие изготовление сыра? — спокойно спросил Дамблдор. — В школьных правилах подобных запретов точно нет.
— Получается, что декретов Министерства мальчик не нарушал? — сердито произнёс Фадж, кинув гневный взор на Амбридж.
— Мистер Криви всем известен своей большой любовью к молоку, — сухо сказала Макгонагалл. — Не понимаю, чем профессору Амбридж могла помешать подобная мелочь, как изготовление студентом сыра. Мистер Криви, вы же не использовали волшебной палочки или ингредиентов для зелий?
— Ни в коем разе, профессор Макгонагалл. Использовал лишь котёл, горелку, молоко и лимонный сок. Всё натуральное, в одиночестве, и не было использовано даже капельки волшебства! И, прошу заметить, ни в коридоре, ни в классе, ни в спальне, а запрета использовать под любые нужды Выручай-комнату в уставе Хогвартса не встречал. Я чту устав и правила, как родную козочку!
— Так для вас новость, — Фадж даже слегка охрип от гнева, обращаясь ко мне, — что в пределах школы раскрыта нелегальная ученическая организация?
— Чего?! — я одарил министра взглядом, которым обыватели смотрят на душевнобольных. — Господин министр, откуда бы мне стали известны подобные новости? Я всего лишь ученик четвёртого курса, а не аврор. Нелегальные организации — это не по моей части. Изготовление сыра, творога и сметаны — это ко мне.
— Я полагаю, министр, — шёлковым голоском сказала из-за его спины Амбридж, — дело пойдёт быстрее, если я приглашу сюда нашего информатора.
— Да-да, пожалуйста, — кивнул Фадж. Когда Амбридж покинула комнату, он угрожающе посмотрел на Дамблдора. — Нет ничего лучше хорошего свидетеля, верно, Дамблдор?
— Совершенно верно, Корнелиус, — с серьёзным видом кивнул тот.
Несколько минут никто не смотрел друг на друга, все ждали. Затем за спиной снова открылась дверь. Мимо прошла Амбридж; она вела за плечо кудрявую Мариэтту Эджком с Райвенкло, прячущую лицо в ладонях.
— Не пугайся, дорогая, тебе нечего бояться, — ласково сказала профессор Амбридж, похлопывая её по спине, — ну-ну, всё хорошо. Ты правильно поступила. Министр очень тобою доволен. Он сообщит твоей матушке, какая ты славная девочка. Знаете ли, министр, — добавила она, обращаясь к Фаджу, — мать Мариэтты — та самая мадам Эджком из Отдела магического транспорта, специалист по летучему пороху. Она помогает нам контролировать камины в Хогвартсе.
— Великолепно, просто великолепно! — с восхищением сказал Фадж. — Дочурка вся в мать, а? Ну, поди сюда, милочка, взгляни на меня, не смущайся, давай послушаем, что ты можешь… Ах, разорви меня горгулья!
Мариэтта подняла голову, и потрясённый Фадж отскочил назад, чуть не свалившись в камин. Подол его мантии начал дымиться, он ругнулся и поспешил затоптать его. С горестным стоном Мариэтта натянула воротник своей мантии до самых глаз, но все уже успели увидеть, что её лицо обезображено россыпью пурпурных прыщей, образовавших на щеках и носу надпись «ЯБЕДА».
— Не обращай внимания на эти пятнышки, дорогая, — нетерпеливо сказала Амбридж, — отпусти мантию и расскажи министру…
Но Мариэтта испустила ещё один приглушённый стон и отчаянно замотала головой.
