— Что ж, — сказал Дамблдор, с вежливым любопытством разглядывая её поверх переплетённых пальцев, — пожалуй, они являлись бы таковыми, если бы имели место, но можете ли вы доказать, что ученики действительно продолжали встречаться?
Пока Дамблдор говорил, я услышал позади себя еле слышный шёпот — похоже, что-то восторженно-матерное шептал Кингсли.
— Доказать? — повторила Амбридж, и рот её, по обыкновению, растянулся в отвратительной жабьей усмешке. — Где вы были, Дамблдор? Зачем, по-вашему, мы пригласили сюда мисс Эджком?
— Разве она говорила, что в течение полугода происходили встречи некой запрещённой группы? — спросил Дамблдор, поднимая брови. — У меня сложилось впечатление, что речь шла о свиданиях, ревности и варке сыра.
— Мисс Эджком, — тут же сказала Амбридж, — пожалуйста, дорогая, скажите нам, вы же говорили о запрещённой студенческой организации? Можете просто кивнуть или покачать головой — я уверена, что ваши прыщики не станут от этого хуже. Итак, у вас же регулярно в течение последних шести месяцев происходили встречи для изучения ЗОТИ? Просто кивните или покачайте головой, дорогая, — увещевала Мариэтту Амбридж. — Ну же, не бойтесь, всё худшее уже позади.
Все, кто был в кабинете, устремили взгляд на открытую часть лица Мариэтты. Над мантией виднелись только её глаза и кудрявая чёлка. Может быть, в этом была виновата игра пламени в камине, но её глаза показались какими-то пустыми. И тут Мариэтта покачала головой.
Когда все устремили взгляд на Эджком и не обращали на меня внимания, я незаметно подмигнул девочке и показал большой палец, совсем слегка приподняв его.
— У Мариэтты получился замечательный сыр, а вы его на пол, профессор Амбридж. Нехорошо разбрасываться едой.
Амбридж быстро взглянула на Фаджа, потом снова на Мариэтту.
— Наверное, вы не поняли вопроса, голубушка. Я спрашиваю, посещали ли вы встречи для занятий ЗОТИ на протяжении последних шести месяцев? Вы их посещали, не так ли?
Мариэтта опять покачала головой.
— Что это означает, дорогая? — кисло спросила Амбридж.
— Мне кажется, тут не может быть сомнений, — резко произнесла профессор Макгонагалл. — Девушка хочет сказать, что если и были тайные встречи, то с молодым человеком, с которым они варили сыр и… хм… целовались. Не было никаких тайных занятий ЗОТИ. Я права, мисс Эджком?
Мариэтта кивнула.
— Но ведь сегодня встреча была! — свирепо воскликнула Амбридж. — Она состоялась в Выручай-комнате, и вы сами сообщили мне об этом, мисс Эджком! И организовал её Поттер, именно он, который… Зачем вы опять болтаете головой, глупая девица?
— Как правило, — холодно промолвила Макгонагалл, — люди болтают головой, когда хотят сказать «нет». Поэтому, если только мисс Эджком не пользуется каким-то доселе неведомым человечеству языком…
— ДОВОЛЬНО! — стукнул по столу кулаком Дамблдор. — Довольно этого спектакля. Все мы прекрасно понимаем, что Долорес сама себя обманула. Зациклилась на некой тайной организации, а ловит по углам школы любовные парочки и обвиняет в нарушениях. Все мы были молодыми… Корнелиус, вы же понимаете, что это бессмысленный фарс? Я не позволю издеваться над детьми!
— Мы уходим, — с кислым лицом Фадж направился на выход, — Долорес, мне надо с вами серьёзно поговорить, — в голосе министра слышались нотки неприкрытой ярости.
— Прощайте, Корнелиус, — сказал в спину министру Дамблдор.
Министр даже не обернулся и не попрощался, он вышел, держа за локоть Амбридж, за ними последовали авроры и Перси Уизли.
— Минерва, проводи мисс Эджком в Больничное крыло, — сказал директор.
— Хорошо, Альбус.
Макгонагалл взяла за руку Мариэтту и повела в сторону выхода.
— Мистер Криви, я слышал, что в преддверии школьных экзаменов проводить свидания — плохая идея, — с хитринкой в глазах и явным намёком произнёс Дамблдор.
— Конечно, директор. Больше никаких свиданий до конца учебного года, особенно с несколькими девушками одновременно.
— Я рад, что мы друг друга поняли, — улыбнулся Дамблдор. — Хотелось бы мне попробовать вашего сыра…
— Это можно будет устроить.
— Кю-рю-рю! — слетел с жердочки Фоукс и приземлился возле меня. Он боднул меня головой, я привычно на автомате почесал фениксу подбородок.
— Ты нравишься Фоуксу, — улыбка Дамблдора стала ещё шире. — Если будут проблемы, заходи, мой мальчик.
— Ага, — кивнул я. — До свидания, директор.
Все пуффендуйцы-члены ОЛС сразу же после моего триумфального возвращения в общежитие услышали подробный пересказ похождений в кабинет директора. Они хлопали меня по плечам и спине, чествовали как величайшего героя.
Утром после завтрака Луна вручила мне сумку.
— Твой сыр, — улыбнулась она, после чего кинулась в объятия. Я крепко прижал девушку к груди. — Ты мой герой, — прошептала она, — победитель нарглов.
Это была лучшая награда за пережитый ужас, испытанный во время вчерашней эпопеи. Лучшее для мужчины — признание любимой девушкой его заслуг.
