— Мистер Криви, оставьте свои фантазии при себе! — подобно разъяренной кошке прошипела злая женщина. — Студенты проживают в общежитиях своих факультетов. Их обучение полностью оплачивается попечителями школы. За свой счёт студентам необходимо приобрести лишь вещи по списку, предоставленному в письме. Это примерно на сто галеонов, хотя если брать подержанные вещи, то можно уложиться и в двадцать.
— Галеоны? Вы что, ещё и пиратствуете?
— Что? Почему пиратствуем? — опешила женщина.
Отец делал вид, что его в комнате нет. Видимо размышлял над тем, как половчее перепрятать заначки с выпивкой.
— Ну как же? Дублоны, пиастры, галеоны, пятнадцать человек на сундук мертвеца…
— Галеоны, мистер Криви, чтобы вы знали — это валюта волшебного мира! — наставительным тоном выдала Макгонагалл. — Обменять деньги обычного мира на галеоны может лишь волшебник в любом волшебном банке. На территории Британии имеется единственный банк, Гринготтс, он принадлежит гоблинам. Один галеон стоит примерно пять фунтов.
— Так-так… То есть, чтобы собраться к вам в школу, надо иметь минимум сотню, а лучше пятьсот фунтов. А как же сироты? Или если, к примеру, родители не захотят оплачивать сыну всякие глупости, вроде котла, мантии и прочих колдовских штучек? Есть же глубоко верующие люди и неблагополучные семьи.
— Для сирот-волшебников совет попечителей выделяет минимальную денежную сумму, как раз двадцать галеонов, — ответила дама.
— Окей. Я могу претендовать на эти деньги?
— Только если станете сиротой, мистер Криви! — злорадно произнесла Макгонагалл.
— Нет, спасибо, пожалуй, откажусь от такой перспективы. А чем отличаются факультеты?
— На Гриффиндоре учатся храбрые, благородные и честные. На Райвенкло умные, мудрые, творческие маги. На Пуффендуе ценится трудолюбие, честность и верность. А Слизерин… — дама недовольно поморщилась. — Слизеринцы больше всего ценят хитрость, решительность, амбициозность и славятся жаждой власти.
— Мэм, вы что, меня за глупого держите? Что за ерунду вы несёте?! Я спросил не о том, как по палатам распределять сумасшедших, а об учебной программе. Чем она отличается для каждого из факультетов?
— Мистер Криви, — нервный тик у Макгонагалл усилился. — Учебная программа для всех одинаковая.
— Тогда зачем вы вводите меня в заблуждение этими факультетами? Так бы и сказали, что просто общежития разные. Можно подумать, что умный человек не может быть храбрым и желать власти, — усмехаюсь. — Вы ведь взрослый человек, а несёте полный бред, достойный пациентов психиатрической клиники!
Дама прищурилась, её левый глаз задёргался чаще правого, отчего лицо забавно перекосило. Она резко вскинула палочку, направила её на меня, и произнесла:
— Конфундус! Мистер Криви, вы прекратите задавать мне вопросы и будете рады пойти за покупками в Косой переулок. Потом первого сентября вы с радостью отправитесь в Хогвартс.
После этого у меня всё было будто в тумане. Такое чувство, словно я снова напился тормозной жидкости, которая плохо очистилась о замороженный лом. Я, отец и заместитель директора школы Хогвартс куда-то шли, что-то делали.
Кажется, был какой-то грязный паб. Потом белоснежное каменное здание, внутри которого была толпа страшных и злобных карликов. Потом походы по магазинам. Под конец, когда отец вёз за собой сундук с колёсиками, набитый барахлом, купленным по списку из письма, мне в какой-то задрипанной лавке сумасшедший с виду старик всунул в руки палку. Из палки повалили искры… Потом помню, вроде мы с отцом добирались домой…
— Пап, а на кой-чёрт мы купили этот гроб на колёсах?
— Не знаю, сын, — задумчиво почесал в затылке отец. — Похоже, та женщина нас загипнотизировала.
— Я тоже так думаю.
— И всё же, Колин, тебе лучше поехать в их школу, — произнёс отец. — Если слова Макгонагалл верны, то я не хотел бы, чтобы моих детей посадили в тюрьму. Если подумать, то вы с Деннисом действительно отличаетесь от других детей, делаете разные непонятные вещи. Экстрасенсы — это хорошо, они разные полезные штуки умеют делать. По телевизору показывали, как экстрасенсы лечат людей.
— На людей мне плевать, я вас люблю: маму, тебя, Денниса. Ну и, конечно, козочку Мэри.
— Вот, Колин, — отец поднял вверх указательный палец правой руки. — Тогда учись в школе гипнотизёров лечить скотину, если, конечно, там такому учат. Представляешь, сколько можно сэкономить?
— Немного, прививки-то для отражения в бумагах всё равно придётся делать. Хотя любой сэкономленный фунт — это уже ценность, так что ты прав. Кстати, пап, сколько ты отдал за этот ящик? — пинаю ногой сундук.
— Сорок фунтов, — ответил отец. — В смысле, восемь галеонов.
— Сорок фунтов?! — вырвался у меня возмущённый возглас. — За этот гроб? Кошмар! Да я бы за десятку купил пиломатериалов и сколотил бы конструкцию ничуть не хуже. И вообще, нафига козе баян? В смысле, зачем мне такая деревянная махина? Сундук же неудобно транспортировать, особенно в моём возрасте.
— Ох, не знаю, — покачал головой отец. — На меня словно что-то нашло. Что Макгонагалл просила купить, то и брал.
