— Молоко единорогов обладает невероятными по силе целительскими свойствами, — начал пояснять мастер. — Оно способно возвращать молодость старикам, исцелять серьёзные болезни и продлевать жизнь. Только добыть его почти невозможно, а купить совершенно нереально.
— Оно такое вкусное… — мечтательно протянул я, припомнив невероятный букет единорожьего молока. — Моя прелесть!
— Ох, повезло тебе, сорванец! — в голосе Олливандера слышалась добродушная насмешливость. — Мало кто из волшебников во всём мире может похвастать тем, что пробовал такое молоко. Только, Колин, напомни, что ты должен был делать?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Вы не сказали. Чары наложили, а потом я вас не видел. Сидел в засаде, думал, что делать…
— Хм… Что же, в этом есть доля моей вины, — покивал волшебник. — Забыл провести инструктаж, слишком увлёкся демонстрацией чар. Да ещё с маскировочными чарами сэкономил. Рассчитывал, что нескольких часов действия будет достаточно, не ожидал, что единороги задержатся. Зато сколько волос я выдрал из хвоста того жеребца! — последняя фраза звучала радостно, и так, будто старик хвастается.
— Мастер, а что, каждый раз так волосы собирать приходится? — с опаской вопросил я.
— Нет, что ты, — легкомысленно ответил Олливандер. — В прошлый раз от единорога я успел убежать.
— Но они же шустрые!
— Ещё какие! — с гордостью протянул Гаррик. — Но, к счастью, по деревьям лазать не умеют. Мне пришлось весь день просидеть в кроне дерева, уж больно вожаку табуна не понравилось, что у него выдрали треть хвоста, всё караулил меня.
— Простите, мастер, но вы уже не молоды…
— Это да, — с лёгкой грустью согласился Олливандер. — Но то было лет семь назад. Одного пучка волос хватает на много палочек. Так-то жить захочешь, и единорога обгонишь!
У меня и раньше не было особого желания становиться мастером палочек, а теперь оно стало ещё меньше. Однако, опасная работа.
Что меня радовало больше всего — дракона ради сердца убивать не пришлось. Олливандер этот орган покупает по предварительному заказу. Драконов выращивают в заповедниках, их разводят, как коров, только растут эти тварюшки с невероятной скоростью. Потому их забивают примерно в годовалом возрасте. В драконьих заповедниках работает много волшебников, они в основном занимаются тем, что с помощью Энгоргио создают запасы пищи для драконов, поскольку эти ящеры жрут очень много, ведь просто так животные не набирают много веса. Ещё драконологи убирают драконий навоз (очень ценное волшебное удобрение), усмиряют ящеров, забивают и разделывают их. В общем, работа очень сложная. Драконий заповедник — это практически ферма с волшебным уклоном, только территория большая, а «коровы» опасные и крупные.
Лазать по горам в поисках феникса тоже не пришлось. Перья Олливандеру поставляет Альбус Дамблдор. У директора Хогвартса, оказывается, в фамильярах феникс. Птичка удивительная, алого окраса и обитает в горах, питается травками и зёрнышками, крайне миролюбивая, но есть парочка нюансов. Фениксы бессмертные. После смерти они сгорают и возрождаются из пепла в виде птенца. От опасности они спасаются при помощи телепортации, их слёзы обладают невероятной силы целительским эффектом.
Но мастеру палочек интересны лишь перья. А их у него в запасе имелось несколько мешков. Видимо, феникс Дамблдора частенько линяет или директор его периодически ощипывает, как курицу-гриль.
Сегодня мы никуда не ходили, а находились в кладовке, куда мастер пошёл, чтобы подобрать материалы для моей практики.
— Фениксы дают перья очень редко, — пояснял Олливандер. — Поэтому сложно найти хотя бы два одинаковых пера.
— А эти мешки сами по себе накопились? Или значение слово «редко» когда-то успело измениться? — с сарказмом спросил я.
— Это выпавшие перья, — пояснил Олливандер. — Фениксы примерно раз в пять-семь лет умирают, перед этим они начинают линять. Да и в процессе жизни они всё время линяют, перья выпадают. Но эти перья не так сильны, как те, которые были отданы птицей добровольно, особенно сильные — хвостовые перья. Но, Колин, ты должен понимать, что птице не нравится, когда у неё из задницы выдёргивают перо. Альбус всего один раз приносил мне парочку таких перьев ещё в тридцатых годах, так что была возможность провести эксперименты. После этого его феникс больше не хочет добровольно давать перья.
Глядя на Олливандера, я понимал, что ему феникса или единорога держать в качестве домашнего зверя противопоказано. Он же со своей фанатичной помешанностью на палочках ощиплет их догола. Стоит только вспомнить того единорога. Это же надо было выдёргивать у него волосы из хвоста! А что, нельзя было их аккуратно остричь? Конь бы ничего не заметил. Вряд ли это было необходимо, просто Олливандер так привык и не подумал, что можно добыть волосы иначе. Некоторые волшебники о ножницах вообще не слышали.
— Мастер, вы читали свежий выпуск «Ежедневного пророка»?
— Нет, Колин, там что-то интересное?
— Пишут, что из Азкабана сбежал какой-то зэк. Сириус Блэк, кажется. Вроде как первый побег из этой тюрьмы.
