- Во вполне обозримом будущем, - задумчиво произнес Хаким, - я не жду мира. Нас еще очень долго не оставят в покое те, кто привык распоряжаться судьбами целых стран и народов в своих интересах. Что же касается внутренних дел, у нас, к сожалению, слишком многое зависит от личностей. Именно здесь я вижу проблему. Личность смертна, тем более прогрессивная. И еще. Слишком много у нас людей, которые любят стоять с протянутой рукой и вопить, что «мы бедная страна» вместо того, чтобы работать заступом, а именно это нам сейчас и нужно, чтобы как можно больше народа взялось за заступ. Тут вы, к сожалению, ничем нам помочь не можете, даже если завалите нас заступами, что, конечно, вполне в ваших силах. Во всяком случае, - Хаким провел рукой по глазам, - я вижу впереди много зигзагов, и неизвестно, когда мы выйдем на прямую. Как бы то ни было, вы сделали все, что могли, и теперь слово за нами. И за эти дни мы стали сильнее.
- Кстати, - заговорил Сами, - если хочешь узнать, что с Джонни, спроси вот его. - Сами толкнул Хакима в бок. - Может, покажем Алеше их логово в старом городе?
- Как, - я чуть не разинул рот от удивления, - разве вы не инженер?
- Вообще-то инженер, - немного смутился Хаким, - но сейчас вот пришлось сменить профессию. Вам я дал свою старую визитную карточку.
- Значит, мы встретились не случайно, тогда, в метро?
- Сами попросил меня поберечь вас. Эти люди способны на все.
- Да хватит об этом, - вмешался Сами, - ну что, едем?
- Это лишнее, Сами. Еще один вопрос, Хаким. Джонни выпустят, как того, что я видел на аэродроме?
- Нет. Теперь нет.
В этот день мы больше не говорили ни о делах, ни о политике. На сегодня, по крайней мере, все было неплохо, и мы праздновали ежегодный традиционный мясоед. Не хватало Ольги, но, вспоминая ее, я не грустил. Я знал, что скоро увижу ее и всегда буду с ней, до конца жизни, ведь ничто в мире не может разлучить отца и дочь, а вот увижу ли я когда-нибудь Сами, Хакима, командира, Фикри, Ахмеда - этого никто мне сказать не мог. Скорее всего нет. Говорят, что память человеческая вещь ненадежная, но я был уверен в своей.
Я сказал об этом вслух, не боясь, что мои слова покажутся кому-нибудь сентиментальными.
- Скорее всего ты прав, Алеша, - ответил Сами. - Вряд ли нам придется увидеться здесь или в Москве. Но это в конце концов, не важно. Легче жить и делать свое дело, если знаешь, что, пусть и очень далеко, на краю земли, живут и помнят о тебе твои друзья.
- Поедемте все-таки в старый город, - предложил Хаким.
- Напомни мне, пожалуйста, Хаким, у меня к тебе будет просьба.
- Конечно.
Праздник уже вспыхнул, когда мы подъехали к площади. Еще на подступах к ней были видны его отблески, шли толпы нарядно одетых людей, слышался смех, усиленная динамиками музыка, пение сотен включенных на полную мощность транзисторов и телевизоров. Высоко в небе на пальцах минаретов сверкали бриллиантовые кольца огней, зеленым, белым и красным переливались площадь и разбегавшиеся от нее переулки, около шатров, качелей, лавочек и харчевен толпился народ, а в центре площади яблоку негде было упасть.
Здесь можно было найти все, что присуще любому народному празднику: тир, силомер в виде штанги, потертую обезьянку, достающую билетики с неизменно счастливыми предсказаниями, казалось, что все торговцы сластями, орешками, прохладительными напитками, фруктами собрались сегодня тут, яркие ацетиленовые фонари горели у лавочек и лавчонок, торговавших шутихами, бенгальскими огнями и прочей праздничной всячиной.
И Сами и Хаким наперебой пытались что-то сказать или объяснить, но расслышать друг друга было невозможно. Медленно двигаясь в толпе, мы старались не потеряться и смотрели во все глаза. Едва ступив на площадь, мы включились к искреннему, неподдельному веселью нескольких тысяч людей, здесь веселье ничего не стоило, потому что оно шло от души и, значит, принадлежало всем и нам тоже. Мы протискивались в шатры: платить за вход не нужно, сегодня поют и танцуют бесплатно.
Еще два года назад, когда я совсем не знал города, мне рассказали, что в районе площади есть кофейня, которой, по разным версиям, от четырехсот до шестисот лет. Я тщетно искал ее. Потом знакомые еще больше разожгли мое любопытство, сказав, что существует давний обычай: в дни праздника посидеть часок с друзьями в этой кофейне.
Об этом я и хотел напомнить Хакиму. Они с Сами переглянулись, и мы пошли по кривым переулкам старого города в сторону от шумной толпы, шашлычного чада и слепящих огней
Перед ничем не примечательным домом стояла большая группа людей, сдерживаемая полицейским. Хаким что-то сказал ему, люди расступились, и, прошагав по нескольким ступенькам, мы оказались внутри.
