Итак, команда в целом нравилась Ричарду. «В целом» - потому что была еще одна особа в кабинете № 33, которая числилась его помощником по административным вопросам. «Женщина на корабле - жди беды, женщина в «бункере» - еще хуже», - отметил про себя Каммингс. Мимо Ирмгард Петенридер ни один сотрудник не мог пройти, не поглядев ей вслед. Энергичная, деловая, но через минуту готовая взорваться смехом - чистый бес в юбке. С первых же дней их отношения стали принимать вид «служебного романа». В ее присутствии Ричард хмурился, стараясь быть строгим, официальным, но от этого выглядел порой смешным, вызывая колкие шутки Ирми. Окрепший с годами вирус подозрительности напомнил о себе: не продиктовано ли внимание Ирмгард к нему интересами управления безопасности ЦРУ? Но с каждым месяцем вирус ослабевал, и «Бульдозеру» стало льстить внимание молодой женщины.
Прозвище «Бульдозер» Ричард получил за напористый, целеустремленный нрав, энергичный подход к любой, даже, казалось бы, неразрешимой проблеме. Балагуры, правда, утверждали, что оно родилось после знакомства Каммингса с одной симпатичной машинисткой американского посольства, любви которой Ричард пытался добиться «штурмом» во время двухдневной командировки в Бонн. В различных аттестациях Ричарда, в зависимости от отношения к нему начальников, эти черты его звучали по-разному: «деловит», «прямолинеен», «напорист», «неуправляем», «решителен», «излишне принципиален», «упрям», «негибок».
И вот вчера они «объяснились», если можно назвать объяснением диалог, полный двусмысленностей, недоговоренностей, намеков и ошеломляющих откровений…
- Вы верите в приметы или вещие сны? - Он и не заметил, когда эта Ирми впорхнула в его кабинет.
- Я верю в дружбу между мужчиной и женщиной, - сделал он первый ход.
- Вот как? Нет, я серьезно спрашиваю…
- Ну, если серьезно, то какие у нас сегодня заявки на посещение радиостанции?
- Заявки? - Ирма была явно обескуражена неожиданным поворотом разговора. С минуту она помолчала и вдруг выпалила: - А вы знаете, как вас прозвали наши «нафталинники»?
- Кто-кто?
- Ну, эти дряхлеющие аборигены радиостанции, вечные эмигранты.
- Интересно, как же? - спросил он без особого энтузиазма в голосе. Вирус подозрительности предупредил: если она сейчас скажет «Бульдозер», значит, это точно человек Гамбино.
- А вот как: «Надсмотрщик»!
- Что? Какой же я…
- Самый настоящий «надсмотрщик», который, правда, ничего не видит и не замечает вокруг.
Его задели за живое.
- Если уж на то пошло, дорогая, у вас тоже есть недурственное прозвище.
- У меня? Это уже что-то новенькое.
- Да, представьте себе.
- Что-нибудь пошлое, наверное. Что еще могут придумать наши сексуально озабоченные макаки?
- Почему пошлое? - Ричард тянул время, лихорадочно придумывая нечто сногсшибательное, но приличное. - Не знаю, как это точно будет по-немецки… но что-то вроде… «Жаркие губы».
- Фантазеры! - Она искоса посмотрела на него. - И вы тоже так считаете?
- Что именно? - Ричард прикинулся простаком.
- Ну, насчет… губ.
- Не знаю, просто не знаю. Как говорят на Востоке, чтобы узнать вкус груши, нужно ее скушать.
- Так в чем дело?
- Ирми!
- Да, мистер Каммингс. - Ирмгард улыбалась.
- Может быть, завтра поужинаем в отеле на Оккамштрассе? Часиков в семь? Идет?
- Не думаю, что в это время года там подают на десерт вкусные груши, господин Каммингс. - Оба возбужденно засмеялись. - Ну, что-нибудь придумаем. Да, Дик? До завтра, Дик. Значит, в семь? - Она с победоносным видом выпорхнула из кабинета.
Вот почему сегодня, 21 февраля, в субботу, когда в здании, кроме дежурной смены, никого нет, Ричард после полудня заговорщически уединился в своем «бункере». Жене рассказал наспех придуманную историю о мрачных террористах, замышляющих «недоброе» против радиостанции, сослался на срочные дела и просил не ждать к ужину. История выглядела вполне правдоподобно. Газеты были полны тревожных сообщений: взрывы у американских казарм, нападение на машину американского генерала, выстрелы в дискотеке для американских солдат. Добрая Эвелин, привыкшая за эти годы к неожиданным исчезновениям Ричарда из дома, не выразила неудовольствия, хотя они собирались в этот день с детьми посетить Баварский национальный музей, а потом посидеть где-либо в гаштете. Эвелин вообще с утра сегодня была настолько внимательной и нежной, что он подумал: не подсказывает ли ей что-то женская интуиция? «Будь благоразумен, дорогой», - сказала она почему-то на прощание, и он готов был держать пари, что грустные предчувствия одолевают рано поседевшую женщину.
«Ну, конечно, дорогая», - буркнул он наигранно безмятежным тоном и поспешил удалиться.
Ричард рассеянно просматривал какие-то бумаги, делал заметки, пытался даже сесть за деловое письмо своему коллеге Вальтеру Кэмпбеллу из центра ЦРУ во Франкфурте-на-Майне, с которым до недавнего времени делил ответственность за состояние безопасности во всех американских учреждениях и на объектах в Западной Германии. Письмо не получалось, и Каммингс ловил себя на том, что все чаще посматривает на часы.
