- Хосе говорит, что человека зовуг Али Хуссейн. Ливанец. С ним телохранители, охрана. Они забрали апельсины, а бедного Хосе грубо вытолкали из отеля и посоветовали больше никогда не появляться. Сказали: передай своему хозяину, что если он будет совать нос в чужие дела, то они найдут способ рассчитаться. Выходит, кто-то из местных видел Хосе в отеле и сообщил им, кто есть кто. Странная история. - Тимоти подошел к окну. - Я не удивлюсь, если человек из охраны ливанца уже пасется под окнами бунгало.
- Не думал, что ты такой нервный
- Это у меня с детства. Мать моя, как мне потом рассказывали, просто терпеть не могла детей, в том числе и меня. За малейшую провинность она колола мне руки швейной иглой и с наслаждением наблюдала, как я рыдал и дергался от боли.
- Чудовищно!
- Вот почему я очень люблю своих детишек и жену. В этой стране такой крепкий союз тайных фашистских и неофашистских организаций, что они научили меня считаться с угрозами, даже в форме намека.
- Все понял, Тимоти. - Ричард встал. - Дело расследую я, мне и идти в отель. Посмотрим поближе, что из себя представляет Али Хуссейн и его свита. Если что случится, значит, судьба. Я вернусь через час. Или не вернусь вовсе.
Ориентируясь по указателям, он быстро вышел к отелю «Фламбойян». В просторном вестибюле все говорило, нет, просто кричало о роскоши и преуспевании владельцев комплекса. Каммингс направился к стойке администратора. Тот привычным оценивающим взглядом окинул вошедшего с головы до ног и мгновенно потерял интерес: «На клиента не похож».
Ричард побарабанил пальцами по стойке.
- Чем могу быть полезен? - Администратор явно не спешил.
- В каком номере остановился Али Хуссейн?
- Кто-кто?
- Я говорю, Али Хуссейн, ливанец.
- Сеньор, я вас не понимаю. Вы видели на нашей крыше четыре звезды? Это самый фешенебельный отель на Майорке. Попасть сюда просто мечтают президенты, премьеры, короли, кинозвезды, промышленники и прочие респектабельные люди. Какой-то ливанец… «Фламбойян» очень дорожит своей репутацией. Позвольте, я вам покажу наши рекламные проспекты.
Пока администратор говорил, Ричард заметил, как из лифта выскочили трое крепко сбитых мужчин. Двое перекрыли входную дверь, третий, вероятно, главный - «Громила», как его окрестил Ричард, занял столик у бара позади Каммингса. Администратор, видимо, нажал ногой кнопку сигнализации. «Без скандала не обойдется. Черт с вами, не испугался». Он перехватил руку администратора железной хваткой и рывком притянул его к себе.
- Сеньор! Сеньор…
- Я сейчас размозжу твою башку об эту стойку, если не скажешь, где проживает ливанец. Ну, говори, черт возьми!
- Если сеньор такой любопытный… Ой, пустите, больно же!
- Говори!
- Если сеньор такой любопытный… Обратитесь к этому сеньору. - Администратор показал глазами на сидящего у стойки бара.
Ричард повернул голову. «Громила», сидя за столиком, дымил сигарой и, казалось, не обращал ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Двое других застыли у выхода, готовые в любую минуту к действию. Каммингс достал трубку.
- Простите, сэр, - обратился он к «Громиле», - огонька не найдется?
- Документы! На стол! - рявкнул тот, не вынимая сигары изо рта.
Ричард бросил на стол паспорт. Толстые пальцы побежали по страницам.
- Каммингс… Ричард… Неплохо подделал фотографию, но тебе не повезло, парень, я знал настоящего Ричарда Каммингса… Когда-то мы работали вместе…
- Простите, но среди моих коллег никогда не было вышибал.
- Что-о-о? Удостоверение! На стол!
Получив удостоверение и изучив ею, «Громила» уже с интересом посмотрел на Ричарда.
- Так вот ты какой, «Бульдозер»! Докопался все-таки до нас.
У Ричарда отлегло от сердца. Это люди Роберта Гамбино. Управление безопасности ЦРУ. Свои.
- Какого черта! - взорвался он и, вытянув ногой из-под столика банкетку, опустился на нее.
- Какого черта ты, Каммингс, здесь крутишься и вынюхиваешь? Тебе же сказали, что версия с турком - дело дохлое, - «Громила» затянулся сигарой.
«Кто говорил?» - мысленно встрепенулся Ричард. - Действительно, кто-то советовал. Джеймс Кричлоу. «Это пустой номер, - заметил он тогда в «Аннасте». - Понимаешь, дело дохлое. Можно шею свернуть». И с каких это пор служба безопасности стала переходить дорогу управлению тайных операций?
- Я хотел бы поговорить… с турком.
Глаза «Громилы» от злости сузились:
