Титов хотел своими глазами посмотреть, как идут дела, но его неожиданно вызвали к Главному, и он поручил это мне, а командир подкинул к нам в «уазик» какое-то сложное оборудование для буровзрывных работ. Словом, такой вариант устроил всех и меня тоже - было полезно сменить обстановку, и в особенности пейзаж, уже много дней остававшийся предельно однообразным.
Дорога еще раз подтверждала ненадежность и обманчивость прямых линий. Если бы здесь был Титов, он бы уже сто раз проклял все на свете, в особенности штабных крыс, которые, сидя по кабинетам в уютно нагретых одним местом креслах, наугад тычат в карту пальцами, изображая из себя стратегов. И я бы был на его стороне. А теперь я наслаждался тишиной и суровым безлюдьем, окружавшими меня.
Дорога немыслимо петляла, то карабкаясь вверх, то снова спустившись, пропадала совсем, и мы ехали по ущельям вдоль русла давно пересохших рек, оживавших теперь один или два раза в году во время дождей. Пейзаж был фантастическим хотя бы потому, что оставался нетронутым со дня сотворения мира. Он и притягивал к себе первозданной дикостью и одновременно пугал хаотическим нагромождением внушительных глыб, гигантскими разломами, обнажавшими разноцветные каменные породы. Казалось, что люди куда-то ушли, растворились во тьме веков и, как тысячи лет назад, здесь хозяйничали только солнце, ветер и редкие, но злые до бешенства потоки вспененной воды.
Мы с Ахмедом, не сговариваясь, облегченно вздохнули, когда, одолев последний перевал, вырвались наконец на большое ровное плато, по которому шла хорошо накатанная колея. Здесь по крайней мере были видны следы человеческой деятельности. Кое-где на вершинах гор торчали антенны, радары искали цель в бездонном куполе неба, а у подножия виднелись редкие палатки кочевников, пасших на этом плато своих неприхотливых верблюдов.
И все- таки фантастика не хотела отпускать нас. На повороте дороги как из-под земли возникла фигура в черном монашеском одеянии и черном же клобуке, жестом руки просившая остановиться и подвезти. Откуда здесь взяться монаху? Я вопросительно посмотрел на Ахмеда, но тот недоуменно пожал плечами.
- Вы не могли бы подвезти меня до деревни? Это пять километров отсюда.
Я открыл заднюю дверцу.
Монах рассказал, что служит в монастыре в горах, где, по преданию, скрывался от преследований Иисус Христос.
- Сколько же ему лет? - наивно спросил я, имея в виду монастырь.
- Около двух тысяч, - с достоинством ответил монах и понимающе улыбнулся. Его прощальное напутствие прозвучало вполне актуально: - Вы, вероятно, атеист, сын мой. Но вы и ваши товарищи делаете благое дело, защищая слабых и обиженных. Мы будем молиться за вас.
Мне вспомнились строчки Симонова: «…за в бога не верящих внуков своих», и я вежливо ответил:
- Спасибо, святой отец.
Солнце показывало полдень, когда вдали забелели армейские палатки. На то, чтобы проехать двадцать километров по карте, в действительности ушло три с половиной часа.
Сами встретил меня вопросом:
- Ты привез переносные буры?
- Целых три.
- Слава богу, значит, успеваем.
- А что, разве их нужно ставить сегодня?
- Ах да, ты же еще ничего не знаешь, - расхохотался Сами, - сегодня свадьба у Фикри. Мы должны быть в городе самое позднее в восемь вечера. За Титова не волнуйся, его найдут. Пойдем знакомиться с ракетчиками, и за работу.
За те два дня, что батальон находился здесь, они практически сделали дорогу. Оставался гребень шириной метров в десять, вылезавший из мягкой породы как огромный твердый ноготь. Его нужно было рвать динамитом. Привезенные мной буры с ходу пошли в дело, и скоро загремели взрывы, мощным эхом отдаваясь в окрестных горах.
Солдаты работали четко и слаженно. Да и Фаиза будто подменили. Вместе со всеми он закладывал динамит в шурфы, без труда разбираясь в сложном хитросплетении проводов, после команды «В укрытие!» внимательно следил, чтобы все солдаты отбежали и спрятались под нависавшей козырьком скалой, и только убедившись, что на гребне никого не осталось, крутил ручку взрывного механизма.
В штабе неплохо знали свое дело и, находясь за полсотни километров отсюда, нашли единственно правильное решение. Эта позиция становилась ключом к противовоздушной обороне города, так как теперь ни один самолет, даже идущий на предельно малой высоте, не мог остаться незамеченным.
- Дошло? - воскликнул торжествующий Сами.
Ракетчики выглядели именинниками. Сами окончательно покорил их, непостижимым для меня способом перетащив через гребень пару бульдозеров, которые заканчивали сейчас обсыпку последних укрытий.
- А как тебе Фаиз? - выложил еще один козырь Сами, когда мы устроились покурить в пустом пока штабном бункере.
- В тебе погиб великий педагог, Сами, - попробовал я пошутить, - я причисляю Фаиза к разряду трудновоспитуемых.
