Олег расширенными глазами смотрел на эту висевшую в синем вечернем небе полную луну, окруженную точно заревом, отсвет которого лежал на крышах домов, и на немецком часовом у крыльца, и на листьях капусты и тыкв в огороде, – Олег смотрел на луну и точно видел ее впервые. Он привык к жизни в маленьком степном городе, где все было открыто и все было известно, что происходит на земле и на небе. И вот все уже шло мимо него: и как народился месяц-молодик, и как развивался, и как изошла, наконец, эта полная луна на синее небо. И кто знает, вернется ли когда-нибудь в жизни эта счастливая пора беззаветного полного слияния со всем, что происходит в мире простого, доброго и чудесного?
Генерал барон фон Венцель и адъютант, хрустя мундирами, молча прошли в дом. Все спало вокруг. Только часовой ходил возле дома. Николай Николаевич посидел и тоже лег спать. А Олег с расширенными детскими глазами все сидел у распахнутой дверцы, весь облитый лунным сиянием. Вдруг позади себя, за дощатой стенкой сарая, выходившей на соседний двор, он услышал шорох.
– Олег… Ты спишь? Проснись, – шептал кто-то, прижавшись к щели.
Олег в одно мгновение очутился у этой стенки.
– Кто это? – прошептал он.
– Это я… Ваня… У тебя дверца открыта?
– Я не один. И часовой ходит.
– Я тоже не один. Можешь вылезти к нам?
– Могу…
Олег выждал, когда часовой отошел к калитке Саплиных, и, прижимаясь к стенке, снаружи обошел сарайчик. Обок соседнего огорода, в полыни, на которую падала густая тень от сарайчика, лежали веером на брюхе трое – Ваня Земнухов, Жора Арутюнянц и – третий, такой же, как они, долговязый парень, в кепке, затемнявшей его лицо.
– Тьфу, черт! Такая светлая ночь, едва пробрались к тебе! – сказал Жора, сверкнув глазами и зубами. – Володя Осьмухин, из школы Ворошилова. Можешь быть абсолютно уверен в нем, как во мне, – сказал Жора, убежденный в том, что дает наивысшую аттестацию, какую только можно дать товарищу.
Олег лег между ним и Ваней.
– Признаться, совсем не ждал тебя в этот запретный час, – шепнул Олег Ване с широкой улыбкой.
– Если их правила соблюдать, с тоски сдохнешь, – сказал Ваня с усмешкой.
– А, ты ж мой хлопчик гарный! – засмеялся Кошевой и большой своей рукой обнял Ваню за плечи. – Устроил их? – шепнул он Ване в самое ухо.
– Смогу я до света посидеть в твоем сарае? – спросил Ваня. – Я ведь еще дома не был, у нас, оказывается, немцы стоят…
– Я же тебе сказал, что можно у нас ночевать! – возмущенно сказал Жора.
– До вас больно далеко… Это для тебя с Володей ночь светлая, а я погибну навеки в каком-нибудь сыром шурфе!
Олег понял, что Ваня хочет поговорить с ним наедине.
– До света можно, – сказал он, пожимая Ване плечо.
– У нас новость исключительная, – чуть слышно, шепотом сказал Ваня. – Володя установил связь с одним подпольщиком и уже получил задание… Да ты сам расскажи.
Ничто так не возбудило бы деятельной натуры Олега, как это неожиданное появление ребят ночью и особенно то, что рассказал ему Володя Осьмухин. На мгновение ему показалось даже, что это не кто иной, как Валько, мог дать Осьмухину такое задание. И Олег, почти припав лицом к лицу Володи и глядя в его узкие темные глаза, стал допытываться:
– Как ты нашел его? Кто он?
– Назвать его я не имею права, – немного смутившись, но твердо сказал Володя. – Мы с Жорой хотим сейчас разведку сделать, да вдвоем, конечно, трудно. Толя Орлов просился, да больно кашляет, – усмехнулся Володя.
Олег некоторое время молча смотрел мимо него.
– А я бы не советовал делать этого сегодня, – сказал он. – Всех, кто подходит к парку, видно, а что делается в парке, не видно. Проще все это проделать днем, без всяких фокусов.
Парк был огорожен сквозным забором, и по всем четырем направлениям к парку прилегали улицы. И Олег, с присущей ему практической сметкой, предложил завтра же направить по каждой улице в разное время по одному пешеходу, на обязанности которого будет только запомнить расположение крайних к улице зениток, блиндажей и автомашин.
То возбуждение деятельности, с которым ребята пришли к Олегу, несколько упало. Но нельзя было не согласиться с простыми доводами Олега.
Случалось ли тебе, читатель, плутать в глухом лесу в ночи, или одинокому попасть на чужбину, или встретить опасность один на один, или впасть в беду, такую, что даже близкие люди отвернулись от тебя, или в поисках нового, неизвестного людям, долго жить непонятым и непризнанным всеми? Если случалась тебе одна из этих бед или трудностей жизни, ты поймешь, какая светлая мужественная радость, какое невыразимое сердечное чувство благодарности, какой прилив сил необоримых охватывают душу человека, когда он встретит друга, чье слово, чья верность, чье мужество и преданность остались неизменными! Ты уже не один на свете, с тобою рядом бьется сердце человека!.. Именно этот светлый поток чувств, их высокое стеснение в груди испытал Олег, когда, оставшись наедине с Ваней, при свете степной луны, передвинувшейся по небу, увидел спокойное, насмешливое, вдохновенное лицо друга с этими близорукими глазами, светившимися добротой и силой.
