И начавшийся отсчет «бардака» в Европе после провала в Испании, после Мюнхена отчетливо показывал, что время аллюра «красной лошади» прошло. Иное дело «славянский кентавр». Еще в 1934 г. «Младоросская искра» в одном из своих материалов о путях спасения родины от грядущего Интернационала по ее эксплуатации как бы мимоходом отмечала важность опоры на славянские народы, для которых «разгром России означал бы начало их собственного конца»358. Эта мысль была развита позднее в речи Сталина от 28 марта 1945 г.: «Мы, новые славянофилы-ленинцы, славянофилы-большевики, коммунисты, стоим не за объединение, а за союз славянских народов. Мы считаем, что независимо от разницы в политическом и социальном положении, независимо от бытовых и этнографических различий все славяне должны быть в союзе с друг другом против нашего общего врага – немцев. Вся история жизни славян учит, что этот Союз нам необходим для защиты славянства… Как в первую, так и во вторую мировую войну больше всех пострадали славянские народы: Россия, Украина, белорусы, сербы, чехи, словаки, поляки. Разве в этой войне не то же самое? Разве Франция больше пострадала? Нет. Французы открыли фронт немцам. Немцы слегка оккупировали северную часть Франции, а южную даже не тронули. А Бельгия и Голландия сразу подняли лапки кверху и легли перед немцами. Англия отделалась небольшими разрушениями… Значит, больше всех страдали от немцев славяне… мы, славяне, должны быть готовы к тому, что немцы могут вновь подняться на ноги и выступить против славян. Поэтому мы, новые славянофилы-ленинцы, так настойчиво и призываем к союзу славянских народов. Есть разговоры, что мы хотим навязать советский строй славянским народам. Это пустые разговоры. Мы этого не хотим, т. к. знаем, что советский строй не вывозится по желанию за границу, для этого требуются соответствующие условия… В дружественных нам славянских странах мы хотим иметь подлинно демократические правительства. Заключив союз, славянские страны могут оказывать друг другу хозяйственную и военную помощь. Мы можем это делать теперь с большим успехом»359.
Нам известно, что «соответствующие условия» были созданы для создания славянского блока на коммунистической основе. Однако он «рассыпался», не выдержав «звукоподражательной бездарности» «слуг народа». Вопрос в другом: сможет ли он возникнуть вновь, но на иной основе? Может, но только в том случае, если Россия обретет былую мощь. Только какой она будет и на чем она будет построена? Если наше мировоззрение опять будет «грешить» смешением понятий типа «славянофил-ленинец», то очередной крах будет неизбежен.
Возвращаясь к младороссам и славянству, следует еще раз обратиться к Казем-Беку, который в 1939 г. писал: «Помимо чисто принципиальных соображений, мы не можем забывать, что славянские народы в Европе должны быть ограждены нами – и вовсе не из сентиментальности… от германского засилья. Западные и южные славяне так уж расселены, что они могут увеличивать „потенциал" либо нашей империи, либо германской.
В настоящий момент под германским игом томится – это выражение надо в данном случае понимать буквально – свыше тридцати миллионов славян разных национальностей, которые еще к началу текущего года не были подвластны немцам и жили в рамках своих национальных государств.
Надо быть лишенным не только всякого имперского, но и просто национального русского чувства, чтобы не понять, что с таким положением мириться не могут ни русское достоинство, ни русская честь, ни элементарные русские интересы»360.
Более того, сама борьба с Германией должна будет помочь обрести славянское единство в форме федерации «во всяком случае, культурной, – вероятно экономической – может быть государственно-политической… Из будущего единения славян возникнет великая мировая сила. Она нужна всему человечеству. Она позволит утвердить мир всего мира»361.
В сущности, здесь то, о чем писал Леонтьев и напишет Сталин.
Высокие слова, благородные мысли, патриотизм стремлений не заслоняли и необходимости реформ в партии, в которой, как отмечал Философов, «строй мирного времени превратился в кашу. Эту кашу, во что бы то ни стало надо расхлебать»362. Особенно плохо обстояли дела с начинавшей тухнуть «головой» партии. «Бардак, – отмечал Философов, – дошел до того, что даже на собраниях ответственных младороссов – этого отбора из отбора – нельзя открыто ни о чем высказываться, потому что совершенно не знаешь – кто друг, кто враг. Между словами и практикой получилось такое расхождение, которое совершенно подрывает веру в наши способности осуществить, что бы то ни было на деле, какие бы красивые проекты мы не писали на бумаге… Наша машина – Младоросская партия – идет сейчас плохо. Тем более необходимо пересмотреть монтаж отдельных частей и сделать ремонт. Иначе до Национальной революции на этой машине мы не доедем»363.
