В 1562 году Воротынский со своим младшем братом навлекли на себя царскую опалу. Их имущество было конфисковано, а Михаил Воротынский с семьёй был сослан в тюрьму в Белоозеро. Причиной стала нерасторопность Воротынского при отражении набега Девлет-гирея на Мценск. Воротынского заподозрили в сговоре с ханом, тем более, что на его собственные владения набегов уже давно не наблюдалось. По другой версии, Воротынского наказали за близость к опальным князьям Вишневецкому, Вельскому и Адашеву.
Кольчуга дьяка Ивана Григорьевича Выродкова. ГИМ
В 1565 году воевода был прощён. Ему были возвращены его земельные владения, за исключением Новосиля, который был включён в опричнину. Воротынский был поставлен во главе большого полка в Туле, а в знак примирения царь пожаловал ему боярский титул [28.512].
Поручную запись, которую дал при этом М. Воротынский, производит несколько странное впечатление. В записи сказано, что царь отдал ему вину, т. е. помиловал, за печалованием – ходатайством митрополита и освященного собора иерархов церкви. Между тем первым условием, которое царь поставил, учреждая опричнину, был отказ от
Это противоречие в словах и поступках царя объясняется тем, что ввиду возможного возобновления военных действий против Речи Посполитой Воротынский был нужен ему в тылу как выдающийся военачальник.
Учитывая, что ранее Михаил Воротынский подвергался опале, становится достаточно очевидным, что в выборе этого полководца Иван Грозный не питал к нему доверия. Царь был вынужден согласиться с неким общественным мнением и рекомендациями, по выражению историка С. Б. Веселовского, «военной среды» [28.512]. Также учеными установлено, что в описываемое время характерны факты назначения на совместную службу земского человека и опричника. Как бы опричник, как человек, пользующийся доверием царя, следил за земским человеком и предупреждал возможное предательство со стороны земского человека, чего очень сильно опасался Иван Грозный. Это очень сильно напоминает события Гражданской войны, когда Советское правительство при каждом военном начальнике ставило своих представителей – комиссаров.
Из новгородского местнического дела 1–7 января 1572 года между опричным думным дворянином и печатником Р. Б. Алферьевым-Нащекиным и казначеем князем Б. В. Литвиновым-Мосальским исследователь Б. Б. Кобрин сделал важное предположение. В период сосредоточения всех войск под общим командованием одного Воротынского были и иные мнения в частности опричников о сохранении раздельного командования и стремление в связи с этим как-нибудь очернить Воротынского [34.214–219].
Источники косвенно говорят о том, что некое «секретное досье» на Воротынского с обвинениями его в связях с врагом имелось в наличии у руководства опричников. Так в частности, Новгородская летопись по Архивскому списку упоминает о том, что у Михаила Воротынского
Взятые в целом документы Разрядного приказа подробно и обстоятельно рисуют картину подготовки Руси к отражению крымско-татарского нападения. Подробно и тщательно были спланированы действия войск, определена их дислокация [21.307–309].
Собранные на юге войска были сведены в пять полков. Им предписывалось собраться в Коломне, затем сосредоточиться в районе между Коломной и Каширой, а после сбора расположиться
– большой полк (бояре и воеводы князь М. И. Воротынский и И. В. Меньшой-Шереметев), сначала в Коломне [21.308], а потом в Серпухове [3.169];
– полк правой руки (боярин и воевода князь Никита Романович Одоевский, воевода Федор Васильевич Шереметьев) – в Тарусе [3.169; 21.308]. Источники отмечают местнические претензии Н. Р. Одоевского к М. И. Воротынскому [21.308];
– передовой (воевода Андрей Петрович Хованский, окольничий и воевода князь Дмитрий Иванович Хворостинин) – в Калуге [3.169; 21.308], в его составе значился особый речной отряд специального назначения;
