Я как заворожённый не мог оторвать взгляд от его лица, от его глаз. Мы были близко, я чувствовал его тело, какой он живой и реальный. Ноги сначала не хотели слушаться, сказывалось опьянение, но вскоре я уловил этот ритм и стал повторять точь в точь за дядей. Он улыбнулся, я тоже улыбнулся.
Биться ты не в силах с водой,
осушить их пьяный дух,
обманул нас Отец Святой,
Рай для нас навсегда потух.
Мы были в такой гармонии, что я аж задрожал от этого незнакомого ранее ощущения экстаза. Мы двигались так, словно были созданы для этого. Всё осталось позади, была лишь мягкая комната, приятный запах, граничащая с превосходством музыка и мы. В моей голове горело: «М — значит Мориарти». И тут музыка резко замерла, её как будто подбросило волной, а затем она обрушилась снова, унося нас в нереальный океан превосходных движений.
Бог уж пьян
Погляди, как океан багрян
Будь же первым, кто поднимет меч
Дай же крови в кубок твой потечь…
Сначала Джим тоже замер вместе с музыкой, но с новым толчком резко наклонил меня назад. Я сразу вспыхнул, мне это во-первых, доставило большое удовольствие, а во-вторых, я сразу ощутил его настрой на нечто импровизированное. И я был готов. И я хотел этого.
Дядя уже успел опустить меня и плавно поднять обратно. Я развернулся и отстранился от него, а затем с напором вернулся к его рукам. Мы продолжили наш совершенно импровизированный, но прекрасный и слаженный танец. Я был вновь опущен и поднят, я наступал на Джима, играя с ним, и был сокрушён его отдачей. Плавные движения, один предугадывает действия другого. Я очарован. Я снова был готов упасть перед ним на колени. Да, бог пьян. И он передо мной.
Я позволил своим рукам под музыку изучать тело дяди, как и он изучал моё.
Ты не бросишь безумцев в море?
Измени нас в потопе Святом
Молвил ты, что их будет трое
Твоя кровь обернулась вином
Мы уже двигались просто так, лишь иногда возвращаясь к традиционным движениям вальса. Я подпевал исполнителю, смотря Джиму в глаза, смотря на его губы… Запах опьянял меня сильнее всякого вина, хотелось прижаться сильнее, хотелось…
— На самом деле, — вдруг сказал я, охрипшим голосом. — бы не хотел быть королём. — Джим улыбнулся. — Я бы хотел быть принцем.
— Ты итак принц.
Мой отец, ты войну не потушишь,
наши души уже не чисты
Пусть в Святую воду их погрузишь,
аморальны всё ж будем мы
Я пьяно улыбнулся, повиснув на шее дяди.
Как ты хлеб и вино раздуваешь?
Я замер. И моё сердце тоже.
Мы накормлены, ты наполняешь
Я уставился на его губы.
Твои вены полны вина,
Мы же целовались только раз… Я посмотрел в его глаза. Я падаю на колени…
Точно так же и у меня.
Я поддался вперёд, ведомый тем наваждением, тем желанием. Атмосфера была слишком топящая всякие льды. Я не устоял. Он был так близко, я уже ощутил дыхание и тепло, мои ноги уже начали подкашиваться…
Мой отец, ты войну не потушишь,
наши души уже не чисты
И тут его ладонь легла на моё лицо. Внутри меня всё сразу рухнуло. Я разочарованно и возмущённо посмотрел в глаза дяди. Тот оставался невозмутим. Я был отстранён на безопасное расстояние.
Пусть в Святую воду погрузишь,
аморальны всё ж будем мы….{?}[God is Drunk — Resa]
Я предпринял ещё одну попытку и снова приблизился, но тут же был вновь отвергнут. Теперь вместо трепещущего чувства я ощущал гнев. Что не так?
— Я не целуюсь с родственниками. — таков был его ответ.
Я вспыхнул огнём ярости.
— Что?! — музыка стихала, а мои эмоции нет. Мне даже хотелось смеяться. Что за бред? — Но… — я замахал рукам. — Ты же трахаешь меня! Это с родственниками можно делать?!
Джим ухмыльнулся и налил себе ещё. Он был спокоен как удав. Только у меня зубы скрипели. Всё было так идеально! Это было бы просто… божественно! Но нет, надо всё испортить своими бредовыми принципами.
— Целуются любовники, Эдвард. — Джим развернулся ко мне со стаканом в руке. — Мы с тобой не любовники.
Я еле как проглотил огромный комок неожиданного разочарования и боли. Каждый атом во мне был готов взорваться и сжечь всё вокруг. Я был чертовски обижен!
— А кто мы?! — заорал я, подойдя к нему.
