— Извини. — сказал я, сдерживаясь изо всех сил. — Я хотел пригласить тебя на прогулочку с убийством.
Моран потянулся лёжа, видимо, не собираясь подниматься.
— Не. У меня сегодня выходной. — сообщил мне он. — И я спал.
Я показательно кашлянул. Да-да. И я даже знаю, что ему снилось.
Себ старался выглядеть одновременно непринуждённо и отстранённо (так он вёл себя со мной после Черногорий). Я зацепился за это.
— Тогда хочу поговорить с тобой.
Моран уткнулся взглядом в свои ноги. Ему не хотелось говорить. Но я не уйду без объяснений.
— Что происходит? — напрямую спросил я, беря стул и садясь на него у кровати.
Совсем как Майкрофт. Моран выглядел сейчас как я, когда заболел.
Полковник пожал плечами, как бы давая понять, что не заметил ничего странного. Я откинулся на спинку и закинул ногу на ногу.
— Что такого произошло в Черногориях? Почему ты стал ко мне… холоден? — это меня задевало, если честно, потому что Моран мне нравился, и мне хотелось нравиться ему.
Себастьян долгое время не мог открыть рот, надеялся, что я сдамся и уйду, но я настойчиво прожигал его взглядом, поэтому пришлось сдаться ему. Киллер подтянулся и сел в кровати.
— Не холоден я. — он на секунду поджал губы. — Я ж говорил, что ты заставляешь меня нервничать.
— Говорил. — согласился я. — И как это связано?
Моран вздохнул, борясь с самим собой.
— Не знаю я. Просто это нехорошо. Я не должен быть эмоционален. По работе не положено.
Я нахмурился, пытаясь понять Себастьяна. Вдруг ко мне пришла догадка.
— Ты что, за меня переживаешь? — я всё-таки начал улыбаться. — Испугался, когда я яд выпил?
Моран тут же скрестил руки на груди и отвёл свой взгляд. Точно. Так и есть. Он испугался.
— Значит, настолько я тебе нравлюсь. — торжественно произнёс я, лыбясь как идиот.
Что ж, моё самодовольство ликует. Киллер тем временем поднялся и надел обувь.
— Пойду, подышу свежим воздухом. — отрапортовал он.
Я соскочил за ним.
Мы поднялись на второй этаж. Себастьян вышел на балкон, на котором полагалось быть мебели для вечернего распития вина и наслаждения закатом. Киллер положил локти на высокие перила. Я встал рядом, продолжая улыбаться. Мы наслаждались солнышком, видом на поля и невысокие деревца на горизонте, благословенным бризом. Из-за того, что никто ничего не говорил, я ушёл в свои мысли.
— Ты интересный. — неожиданно произносит киллер, заставляя меня прервать свои рассуждения насчёт жемчужины.
Я бы начал вилять хвостом от удовольствия, будь он у меня.
— Чем же?
— Ты непонятный.
Такой ответ меня озадачил. Я посмотрел на Себастьяна, а тот, в свою очередь, на меня. По выражению его лица, я понял, что сейчас он совершает героический поступок, делясь личными мыслями.
— То ты как Джим, то ты не как Джим… — Моран издал какой-то странный звук, напоминающий стон. — Я думал, вы разные, но… Ты понятия не имеешь, что вы делаете.
Солнце заслонили непонятно откуда взявшиеся облака. Я с тем же непониманием глядел на полковника, лишь щуриться перестал.
— Вы?..
— Ты и Джим. — сразу пояснил Себастьян. — Я в его дела личные не лезу, да и не понимаю их по большому счёту. Но у меня есть глаза, уши и голова вроде варит. — киллер посмотрел на меня в упор. — Вы как будто пытаетесь… захватить друг друга.
Я похлопал глазами, соображая. Захватить? Ну, да, я же хочу добиться дядиного… всего. Хочу его. Полностью. А он? Не целуется с родственниками! Трахает родственников! Не спит и не моется ни с кем! Заставляет меня хотеть его!
— В каком смысле захватить? — может я не так понял Морана.
Киллер чешет лоб, думая над своими словами.
— Ну, — пауза. — не знаю, как объяснить. — пожимает плечами он. — Просто такое впечатление. И ты и Джим… сходите с ума перед друг другом, как павлины своими хвостами красуются, чтоб самку завлечь.
Такое сравнение вызвало у меня смех. Но где-то в глубине разума я задумался.
— Но, вообще-то, больше с ума я схожу когда его нет рядом. — вдруг сказал я. — Как в Черногориях, помнишь?
Киллер кивнул.
— Это уже что-то другое.
Я изумился домыслам полковника.
— А что с ума можно сходить по разному? — усмехнулся я.
Моран снова глянул на меня с наисерьезнейшим выражением лица.
— При нём всё по-другому. Вы будто сливаетесь… А когда его нет, ты распадаешься сам. Становишься… страшнее.
От этих слов мне неожиданно стало не по себе. У меня подскочил желудок, а руки похолодели.
— Но ты ещё можешь избежать этого превращения в Джима. — Моран не переставал лить на меня странные слова. — Этим ты мне и кажешься интересным.
Я резко отпрянул от киллера, беспокойно озираясь.
— Эй. — Моран снова позволил себе волноваться за меня. — Ты чего?
Перед моими глазами пронеслась целая эпоха, а затем всё сузилось до размера пуговицы на моей рубашке. Страх сменило желание смеяться, затем рыдать, а после злость сменила отчаяние.
— То есть ты не хочешь, чтобы я стал Джимом?! — мне вдруг захотелось кого-нибудь убить.
Моран вернул лицу стальной вид.
— Нет, Эдвард. — строго сказал он. — Я не могу хотеть, чтобы ты делал что-то, а что-то не делал. Это только твоя забота. Я лишь объясняю, что этой вероятностью ты интересен. Мне.
