— Ни в коем случае! — замахал руками Кандыбин. — Никогда в больших делах не советуйтесь с женщиной! Женщина, как говорили древние, сосуд противоречий! С ними спорить бесполезно! Давайте по-мужски, по-деловому. Меняемся, и по рукам!
— Но это все-таки… очень ответственный шаг, — промямлил Волжин, — я так быстро не могу принять решение. Мне надо подумать, взвесить!
И вдруг дверь тихонько отворилась и в комнату неуверенно вошел маленький Виталик. Он потоптался на месте, хитро блеснул глазенками и спросил:
— О чем это вы беседуете?
— Заговорил… И пошел… Не верю своим глазам! — схватился за сердце Волжин.
— Папа! — отчетливо сказал Виталик и направился к Волжину.
— Вундеркинд! И этот вундеркинд! — прошептал пораженный Кандыбин. — Весь в отца, деда, прадеда! А в кого же тогда мой?!
Волжин подхватил Виталика на руки и крикнул:
— Не отдам! Это мой ребенок! Мой маленький гений!
— Это я теперь и сам вижу! — мрачно и обиженно сказал Кандыбин. Он быстро взял на руки спящего Генку и, уходя, бросил:
— Я этого так не оставлю! До настоящего отца доберусь!
Кандыбин спускался по лестнице и бормотал:
— Черт знает что. Подсунули чьего-то вундеркинда и думают — шито-крыто. Вы Кандыбина не знаете! Я свою серую мышку под землей найду!
— Алло, я слушаю.
— Будьте любезны Демидова.
— Демидова нет, он только что уехал на объект.
— А кто за него?
— Карпов.
— Тогда позовите Карпова.
— Карпов — болен.
— Да, но ведь вы сказали, что Карпов замещает Демидова?
— Сказал…
— Так как же он может кого-либо замещать, когда он болен?!
— Когда болен — не может, а когда здоров — может. Да и, откровенно говоря, не он болен, а его родственница, но он так переживает, что и сам заболел… Так что де-факто он болен, де-юре — здоров…
— Ну, хорошо, хорошо. Кто же все-таки остался в отделе за старшего?
— Ведущий инженер Зверев.
— Тогда пригласите к телефону Зверева.
— Пожалуйста, но должен вас предупредить заранее: он ничего не решает!
— Что значит «не решает»? Мне нужно срочно завизировать материалы по техпроекту «Туман»! Раз Демидова нет, а Карпов болен, пусть визирует Зверев!
— Это исключено! Раз Демидов в черте города, значит Зверев — не может. Вот если бы он оказался за чертой города — тогда, возможно, Зверев бы и… Но Демидов точно в черте…
— Но послушайте, у меня нет времени разбираться, где сейчас находится Демидов! Мне нужна подпись представителя вашего предприятия! Кто мне может ее поставить?
— Я полагаю, что никто… Да и зачем кому-то ставить, когда можно не ставить?
— Это черт знает что такое! С кем я разговариваю?
— Как это с кем? У телефона — человек. Сотрудник…
— Я понимаю, что не орангутанг. Все мы люди, все — человеки… Я спрашиваю, как ваша фамилия?
— Зверев… Иван Степанович Зверев.
— Так это вы остались в отделе за старшего? Ну, это уже чересчур. Я буду жаловаться в главк, в министерство, в газету, наконец!!!
— Пожалуйста, но смею вас уверить, я поступаю в точном соответствии с личными указаниями товарища Демидова. Надеюсь, вам известно, что любая подпись в потенциале — два года тюрьмы?
— Какая еще тюрьма? Вы что, издеваетесь? Да вы знаете, с кем разговариваете?! Я же вас…
— Посмотрим…
— Советую немедленно написать заявление по собственному!
— Повременим… А вы, собственно, кто такой? Как ваша фамилия?
— Демидов… Кирилл Степанович Демидов.
— Кирилл Степанович, вы?!
— Я, Зверев, я, голубчик. Ты уж извини, проверял тебя немного. Должен же я знать, кто из сотрудников достойно заменит меня на время отпуска. Ты вот что — готовься, в понедельник приступаешь. Но помни: ничего не решать, никому не обещать, никому ничего не подписывать! Стиль работы нашего учреждения всегда должен оставаться неизменным!!!
«Хорошо бы джинсы где-нибудь достать!» — такая мысль появилась у меня еще на первом курсе института. Нет, конечно, появлялись у меня и другие мысли, но эта была постоянной, кажется — извечной. Куда бы я ни глянул, всюду видел джинсы или что-нибудь джинсовое. У одного — шикарные «Левис», у другого — поскромнее, «Супер Райфл», у третьего — курточка, у четвертого — кепочка. В этом джинсовом море я; в своих серых в клеточку штанах, чувствовал себя обделенным судьбой гадким утенком.
«Где бы джинсы достать?» — билась в голове, призывая к действию, одна и та же мысль.
Помог случай. Жора, знакомый мне товарищ со старшего курса, объявил однажды, что на днях женится. А это мероприятие, как известно, требует необходимого размаха, в связи с чем Жора и продавал свои джинсы. Я же давно заглядывался на них и известие о предстоящем торжестве воспринял как милость судьбы и улыбку фортуны.
— Ну что же, — сказал мне Жора, — я много не прошу, но сотенную положи!
— Где твоя совесть? — удивился я. — Где я достану столько монет?
— Так ведь и джинсы-то фирмовые, мечта! Гляди, какой клеш! А фактура! Бывало, постираю, высохнут — стоят в углу, пока не надену, плотность — что надо, — нахваливал он свой товар. — А цвет! Какая гамма! Сам вытирал, считай полкирпича истер.
— А эта заплата на коленке? А бахрома?
