— Слушай, Юра, ты можешь мне объяснить, что все это значит? — вдруг заговорила Галя, повернувшись к Юрке.
— Ты о чем? — растерянно заморгал Юрка.
— О чем? Ты же сам все прекрасно понимаешь… Топор, водка, закуска… Тобою все было предусмотрено…
— А как же! — нашелся Юрка. — С тайгой шутки плохи. Надо все предусмотреть. А вдруг заблудишься или в какой другой переплет попадешь?.. И топор, и жратва, и водка — все пригодится. Ведь пригодилось же сейчас…
— Нет, Юра, я не о каком-то там переплете, — перебила Галя. — В переплет попадают неожиданно, но ведь мы-то… Мне кажется, что если бы ты захотел, то нашел бы дорогу домой еще засветло.
— Не мели ерунды! — занервничал Юрка. Он вскочил на ноги и стал швырять в костер сушняк. Огонь быстро набрал силу и осветил аккуратный шалаш с черным лазом.
— Иди в шалаш, — не очень дружелюбно сказал Юрка.
— Не пойду, — упрямо ответила Галя. — Мне и здесь неплохо.
— Ну как знаешь! — сказал Юрка и направился к шалашу.
— А как же я? — растерялась Галя.
— Тебе ведь и там неплохо, — отозвался Юрка, залезая в шалаш. — Пусть тебя волки обнюхивают и медведи обнимают.
— Я хочу в шалаш! — испуганно воскликнула Галя и опрометью бросилась вслед за Юркой.
Они лежали рядом в тесном шалаше и молчали. Вскоре Юрка стал похрапывать, делая вид, что спит, и вроде бы ненароком обнял Галю. Она осторожно убрала с себя его руку и поплотнее укрылась телогрейкой. Через минуту нетерпеливая Юркина рука опять нашла Галю. Девушка заворочалась, отстранилась от Юрки, но тут он уже обеими руками обнял ее, повернул лицом к себе и жадно поцеловал. Галя высвободила правую руку и влепила Юрке увесистую пощечину.
— Ты чего, рехнулась, что ли? — обозлился Юрка.
— Это ты рехнулся! — сквозь слезы крикнула Галя и метнулась к выходу. Но Юрка поймал ее и уложил рядом с собой.
— Ну чего ты, дурочка… Ладно уж. Спи, — бубнил он. — Я же люблю тебя. Ей-богу. Женился бы. Поклясться могу…
Галя, не слушая, повернулась к нему спиной.
Уже в сумерках вернулся Алька домой. Сенька сразу же проснулся и сел на койке, протирая глаза.
— А где Юрка? — осведомился Алька.
— Юрка?.. За рябчиками ушел.
— Он же болен.
— Слушай его больше, — усмехнулся Сенька. — Просто ему не захотелось на станцию идти.
— А я вот ему таблеток принес, — разочарованно сказал Алька и положил на тумбочку два пакетика — аспирин и анальгин.
Сенька стал доставать из сумки продукты и класть на стол, а Алька вышел из дому и направился к старикам.
На крылечке Анна Семеновна выколачивала пыль из коврика и не заметила, как подошел Алька. Он поздоровался со старухой и спросил, дома ли Галя.
— Ой, Алик, ушла с Юриком по грибы, да вот до экой-то поры и нет, — заволновалась старуха. — Как бы не заплутали в лесу-то.
Альку будто палкой ударили по голове, даже в глазах помутилось, — так подействовало на него это известие.
— В какую сторону они ушли?
— А вон в ту, — показала рукой Анна Семеновна. — От вашего дома сразу вправо. С крыльца-то мне хорошо было видно.
— Не заблудятся. Юрка места хорошо знает, — заставил себя произнести эти слова Алька. — А если поплутают немного, так ничего страшного: у Юрки ружье с собой.
— Дай-то бог, чтобы не заплутали, — вздохнула старуха. Ей почему-то и в голову не пришло спросить у Альки, откуда он знает, что Юрка ушел в тайгу с ружьем, а что с ним Галя, не знает.
Вернувшись домой, Алька с порога спросил у Сеньки:
— Почему ты сразу не сказал, что Юрка в лес ушел не один?
— Не один? — искренне удивился Сенька. — А с кем же?
— Будто не знаешь.
— Не знаю. Он же мне ничего не сказал. Только наказал, чтобы мы не беспокоились за него, если не вернется до утра. Сказал, что не потеряется.
— Так и сказал? — побелел Алька.
— Да. А что?
— Он же с Галей ушел!
Сенька даже присвистнул.
Альке уже не сиделось на месте. Он пометался по комнате, потом решительно скинул ботинки, натянул кирзовые сапоги и выскочил на улицу.
Недоброе предчувствие погнало его в тайгу. Он не задумывался, удастся ли ему найти Галю с Юркой, но сидеть дома было невыносимо.
Он долго бежал в одном направлении, обхлестываемый ветвями деревьев, пока совсем не стемнело. Наконец он остановился и прислушался. Но, кроме бухания своего сердца, ничего не услышал. Даже вековые ели молчали, не шумели.
Теперь Алька не бежал, а шел быстрым шагом, часто останавливался, слушал тайгу и снова шел и шел, не замечая, что петляет в темноте. За все время ходьбы он ни одного просвета в чаще не видел, ни одной полянки не встретил. Но когда уже забрезжил рассвет, он вышел на открытое холмистое место. Поднявшись на довольно высокий холм, он увидел внизу долину.
